Я представил его рядом - теплого и живого - и тяжело вздохнул, силясь удержать фантазию еще хотя бы на минуту. В соседней комнате заскрипела кровать. Скрежет ржавых пружин бесцеремонно выдернул меня из полуэротической дремы.
Интересно, он уже проснулся? Или еще спит, раскинувшись на постели в своих темно-синих "атлантиках"? О чём он думает? И думает ли вообще? Ведь сейчас праздники. Даже мне можно не работать. Хотя с выходными у меня вечно напряженка. "Работу - на дом". Это про меня.
И почему он не звонит?
А почему не звоню я?..
Чёрт.
Я так с ума сойду.
В комнате сестры было темно и пахло лимонным мылом. Бабушка зачем-то рассовала его по ящикам с бельем. Было в этом что-то мистическое. Как в чесноке, развешанном на окнах маленьких трансильванских домов.
Не уверен, что вампиры боятся лимонного мыла, но бабушка на это и не рассчитывала. Чудом мыловаренной индустрии она боролась с молью. По крайней мере, верила, что борется.
- Све-е-ет, - прошипел я, стараясь не скрипеть половицами, но ответа не добился.
- Светка!
Тут в сумерках что-то зашевелилось.
- Свет.
- Чего тебе? - пробормотала она, утыкаясь носом в подушку так, что второе слово превратилось в глухое неразборчивое бульканье.
- Пойдём курить.
Она покрутилась на кровати, пытаясь найти удобное положение.
- Ты зачем меня разбудил?! - Спросила она, игнорируя мое предложение.
- Хотел услышать твой ангельский голос!.. Дура что ли?! Пойдём курить, говорю.
- Как старший брат, - она улеглась на спину и натянула одеяло до
самого носа, - ты должен беспокоиться о моём здоровье, а не предлагать
сигареты.
- Как твой старший брат, я могу предлагать тебе, что хочу. Пойдем курить! Запарила уже!
- Зануда! - Рявкнула она, наконец-то свешивая ноги на пол, и где-то через минуту нагло спросила: - Угощаешь?
- Ага, - ответил я, - только не скрипи.
- Сам заткнись, - шикнула она. - От твоей болтовни уже голова болит.
Через минуту мы сиделе на кухне, любовались январским рассветом и по-семейному курили. Светка забралась на табуретку с ногами и, смешно обхватив их рукой, раскачивалась из стороны в сторону.
- Слушай, ты, наверное, права была, - произнес я, выдыхая дым тонкой струйкой.
- В чём?
- Ну, когда спросила...
- О чём?
- О том.
- Говори яснее. Я не соображаю.
- Ну... - Я совершенно банально стеснялся произнести эти слова. - Люблю ли я... Его.
Светка перестала качаться, словно в безотказных часах с кукушкой наконец что-то сломалось, и маятник, отмерявший секунды, остановился.
- Никогда не думал, что будет так же, как с Вадимом. - Продолжил я, видя, что сестра внимательно слушает. - Но, кажется, все повторяется. Он у меня из головы не идет.
- Понятно. - Сказала она, разглядывая дымящуюся сигарету. Ты мне, кстати, до сих пор не сказал, как его зовут.
- Лёха.
Она усмехнулась:
- Красивый, мускулистый и с бритым затылком?
- Угадала.
- Можно подумать, я не разбираюсь в твоих вкусах. Из-за другого бы так не рассюсюкался.
- Да иди ты!
Сделав вид, что обиделся, я уставился в потолок. Белая краска кое-где облупилась, обнажая желтоватую древесину.
- Поругались с ним что ли? - спросила Светка, хищно потягиваясь.
- С чего ты взяла?
- Ну, если б не поругались, ты бы сейчас дрых до полудня от счастья.
Теперь понятно, кто в нашей семейке в бабулю пошел!
- Мы договорились созвониться...
- И он не звонит?
- Браво, Ватсон!
- А сам чего? Денег жалко? К тарифу "Еврейский" подключился? - От осознания собственной остроумности Светка еще сильнее прижала колени к подбородку. - Как трахаться где попало, так он не стесняется...
- Спасибо за психологическую поддержку, - выдавил я, всем своим видом показывая, что крайне не доволен ее поведением.
Она посмотрела на меня, как на душевно больного, грациозно поднялась с табуретки и, проплывая мимо, неожиданно ущипнула за бок, снабдив болевой прием детской дразнилкой: "Серый влюбился! Серый влюбился!".
Перешагивая порог кухни, она все-таки сделала серьезное лицо:
- Позвони ему и не мучайся.
Потом исчезла за дверным косяком, но через секунда появилась снова:
- И больше не вздумай будить меня из-за такой ерунды! Яйца откручу!
Через час проснулась мама. Я слышал, как она пыталась прошмыгнуть на кухню, думая, что я сплю. Потом увидела включенный телевизор (громкость я поставил на минимум), выпрямилась и, запахнув халат, прощебетала:
- Проснулся?
- Ага.
- Что есть будешь?
- Не знаю.
Она кивнула, видимо удовлетворенная моим исчерпывающим ответом, и исчезла на кухне. Я прибавил громкость. Из динамиков полилась музыка, но смысла песни я не понимал.
Я вертел в руках телефон и никак не мог решиться...
Размышляя, почему он не звонит, я перебрал чертову уйму вариантов. Но не один из них не казался мне убедительным. От назойливых мыслей разболелась голова.
- Серёж, Свету разбуди, - мама заглянула в комнату, пропуская внутрь запах яичницы.
- Сама встанет! - отрезал я и пошел чистить зубы.
- Сереж?
- А?
- Двор почистишь? Снега навалило.
- Ладно.
