ждать в джинсах и футболке. Шокировать родителей своим "покалеченным" видом не хотелось. Отец бы этого точно не оценил.
- Держи, Серёж. - Мама протянула мне тёмно-синее полотенце. - Только давай недолго. А то всё остынет.
- Ага.
Заперевшись в ванной, я наконец-то снял с себя джинсы и футболку. Трусы решил обязательно выстирать. На них предательскими пятнами белели следы недавнего приключения. Бёдра и спину покрывали бордовые синяки, отдающие тупой тянущей болью при касании. В целом всё выглядело не так уж и плохо. Паршиво было только на душе.
Горячие струи укололи шею, окатили спину тёплой волной, прошлись по
ягодицам, внутренней стороне бёдер, лодыжкам, скользнули на белое матовое
покрытие ванны, устремляясь в водосток. Я стоял под душем и тщетно пытался
отогнать воспоминания о нём. Под закрытыми веками вспыхивали самые яркие моменты нашей встречи. Будь она проклята!
Член тут же поднялся. Мало тебе, гигант ё%аный?! В итоге помывка затянулась на пять минут. Из ванны я вылезал чистым, раскрасневшимся, но всё равно неудовлетворённым. В запотевшем зеркале отражался молодой мужчина среднего роста. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота выдавали заядлого спортсмена. Прищуренные серые глаза, сильные руки и ноги. На левом плече - татуировка в виде волчьей головы. На левом виске - белёсый шрам от давнишней драки. Господи, откуда в этом теле столько слюнявой романтики?!
Свежие боксеры приятно холодили кожу, скрывая самые большие синяки.
Остальные стали практически незаметны. В случае чего их можно было списать на "производственную травму" во время очередной тренировки. Мать с отцом, пожалуй, не заметят, а вот от Светки хрена с два утаишь.
Ужинал я в компании матери. Выслушал, как терапевт Юрка Клыгин пришёл на работу пьяным, как медсестра Таня опоздала на работу и поругалась с главврачом Павлом Николаичем, как "ни с того, ни с сего" дети стали подхватывать простуду. Мама искренне удивлялась и восклицала: "Не сезон ведь! До марта ж ещё два месяца. Чудно!". А потом добавляла:
- Ты ешь, ешь. Ещё положить?
Я благодарно мотал головой. Кто же наедается на ночь?
- Мам, вам подарки сейчас дарить или завтра?
- Ну зачем ты деньги тратишь? Не нужны нам никакие подарки!
Мама завела старую пластинку.
- Значит, завтра подарю.
- Как хочешь.
Мама погладила меня по голове, поднялась, убрала остатки хлеба в деревянную хлебницу с безвкусным алым цветком на крышке, налила в стакан сока и поставила передо мной. Выходя с кухни, она обернулась и добавила:
- В холодильнике - мандарины и бананы. Ешь. Я спать пошла. Завтра - на
дежурство до пяти.
- Ага.
Я остался один на один с остатками пюре и парой крупных куриных
костей на тарелке. Пюре доел, остальное выкинул в мусорку. Пять минут пил
сок, потом залез в холодильник. Сначала потянулся за бананами, но дядюшка Фрейд не зря трудился ночами и писал свои занимательные сочинения. От одного вида любимого фрукта бросило в жар.
- Бл$дь! Только паранойи не хватало!
Из прохладных глубин холодильника был извлечён пакет с абхазскими
мандаринами. Маленькие оранжевые плоды умещались на ладони и издавали дурманящий цитрусовый аромат.
Я не жил с родителями уже больше шести лет. Через год после моего отъезда в Москву родители переселились в мою комнату, освободив зал. Третья комната оставалась за Светкой. Ей же достался мой любимый раскладной диван. В зале появился новый гарнитур, который я сам помог выбрать. Ничего похожего даже на IKEA в местных магазинах не было, поэтому на поиски ушло несколько дней. Родители хотели плюнуть и купить мебель в традиционном русском стиле "как у всех", но моё дизайнерское образование всё-таки взяло вверх.
В тёмном зале горел телевизор. "Арсенал" забивал "Ювентусу" третий гол, но отца это мало интересовало. Уютно, развалившись в кресле, он негромко похрапывал.
- Па!
Отец встрепенулся, посмотрел на меня невидящими глазами.
- А... Серёж. Мать тебе постелила. Ложись. Я пойду.
- Ага, - ухмыльнулся я. - Завтра расскажу, как доиграли.
- Светка звонила. Она через сорок минут придёт. Так что ты не пугайся.
- Постараюсь. А где её носит в такое время?
- Вот сам у неё и выяснишь, а потом мне расскажешь.
Отец потрепал меня по голове и скрылся в темноте коридора. Я поворочался на свежем белье, попереключал каналы, натыкаясь то на старые отечественные фильмы, то на дешёвую американскую эротику. Потом плюнул на всё, выключил телевизор и уснул мёртвым сном. Светка вернулась через полтора часа, но я этого уже не услышал.
3.
31 декабря, суббота
Надо ли говорить, что спал я плохо? Сон тревожил развратными образами, которые подбрасывало подсознание. Похоже, оно перевыполняло какую-то одному ему известную норму, посылая эротические - нет! порнографические - картинки в мою бедную голову, разметавшуюся по подушке.
Во сне я трахал своего случайного попутчика с остервенением, равным по силе отчаянию, которое испытывал от мысли, что больше никогда его не увижу.
