- Не дашь позвонить? У меня на мобильном деньги кончились... - хриплый голос пробрал до костей, заставил съежиться, как от удара.
Я протянул ему свой телефон и тут же возненавидел себя за это. Ну что я за слабак?! Мало того, что дал ему себя трахнуть, так ещё и готов служить после этого!..
Он забрал телефон, набрал номер, приложил к уху. Глаза, всё это
время смотревшие на меня, медленно опустились, прячась за ресницами. На лбу появилась тонкая морщинка. Моё сердце сдавила щенячья нежность. Ещё чуть-чуть и я бы бросился перед ним на колени...
Он захлопнул телефон, протянул обратно:
- Спасибо. Никто не берёт трубку, - бросил он холодно, словно оправдываясь.
- Понятно.
Поезд начал тормозить. Мы поднялись одновременно и, словно сговорившись, пошли к дальнему тамбуру. В нём тоже было холодно, но не пахло сигаретами, потом, чужой туалетной водой и... спермой. Моё тело горело, и только под сердцем кусками льда застряли обида и безысходность. Через две минуты двери со скрежетом распахнулись, в лицо ударил ветер, царапая кожу мелким снегом, ослепляя глаза и пробираясь за воротник. Спустившись на перрон, я достал из сумки шапку, натянул обеими руками и встал, как вкопанный. Он стоял за спиной.
- Слушай... - произнес он. Я развернулся, и он тут же замолчал. На голове - капюшон, скрывающий лицо. Руки в карманах. Переминается с ноги на ногу. Наконец неуверенно выдыхает:
- Пока?
- Пока, - отвечаю и чувствую, что умираю. Он разворачивается и уходит.
Метель скрывает его силуэт уже через несколько метров, оставляя меня одного. И хотя вокруг снуют выбравшиеся из электрички люди, чувство полного одиночества не исчезает, становясь сильнее. Я вытираю глаза тыльной стороной
ладони, оставляя на коже влажные следы, которые тут же высушивает налетевший ветер.
2
Я не помню, как сел в автобус. В тёплом салоне было полно народу. Все о чём-то переговаривались, не замечая друг друга. В кармане заверещал мобильник. Звонила мама, как всегда обеспокоенная судьбой любимого сына.
- Мам, я уже приехал. Только что сел в автобус. Буду минут через десять.
В магазине что-нибудь купить?
- Как хочешь, Серёж. У нас всё есть. Тебе картошку поставить
разогреваться?
- Ага, мам. Ну ладно, давай.
Разговор уложился в десять секунд. Я вообще не мог долго разговаривать с родителями. Нет, я их очень любил - просто делал это в основном молча. Зато мама могла болтать часами. Неудивительно, ведь она видела меня раз в месяц, а то и реже, и всегда сгорала от желания поделиться новостями.
В магазине около дома я купил полуторалитровую пачку апельсинового сока. Это был один из тех напитков, которые я мог поглощать в неограниченных количествах. Наверное, во всё дело в самовнушении, но апельсиновый сок чудесным образом заряжал энергией и улучшал моё настроение, которое в этот вечер было основательно подпорчено. Виновник торжества (в чём не приходилось сомневаться) оставил на моём теле дюжину синяков и гордо
удалился в неизвестном направлении. Наверное, это было написано на моём
лице, потому что милая продавщица средних лет посмотрела на меня с такой
нескрываемой жалостью, что захотелось провалиться сквозь чисто вымытый
пол магазина, практически пустого в это время суток.
Дверь в квартиру родителей я открыл своими ключами. Их у меня была целая связка: от квартиры в Москве, от офиса, от почтового ящика, от домофона. Два ключа - золотистый с широкими бородками и простой серебристого цвета - открывали внешнюю и внутреннюю двери квартиры, где вот уже 13 лет жили мои родители и младшая сестра. Прихожую заливал мягкий свет с кухни. Мать копошилась около плиты, часто поправляя короткие тёмные волосы. В воздухе плавали аппетитные запахи. Я щёлкнул выключателем и зажёг свет. На него, как мотылёк, прилетела обрадованная мама и бросилась обниматься:
- Сынок!
Она обняла меня и бережно поцеловала в выбритую щёку.
- Замёрз? Есть будешь?
- Я сначала помоюсь, ладно? Полотенце мне найди...
- Сейчас. Вон тапки твои.
Я разделся и сунул ноги в старые потрёпанные тапки. Они ждали меня каждый раз, словно верный пёс, встречающий хозяина. Домашний уют заставил расслабиться. Только сейчас я почувствовал, что чертовки устал. Из соседней комнаты вышел отец, посмотрел на меня поверх очков:
- Серёга, привет.
- Привет, па. Чего делаешь?
- Футбол смотрю.
- А Светка где? - Светкой звали мою сестру.
- Гуляет.
