Лиз в нерешительности замолчала. Свои девичьи секреты она обычно держала при себе и с матерью не делилась. Элейн постоянно жаловалась, что ничего не знает о жизни своей единственной дочери. Но сейчас Лиз ощущала такой душевный подъем, что ей очень захотелось хоть с кем-то поделиться этим. Все, что произошло с ней сегодня и могло произойти завтра, она воспринимала восторженно, чувства ее рвались наружу, ей казалось, что если она не поговорит с кем-нибудь про Оливера, то просто лопнет от их напора.
– Дело в том, что Оливер пока еще здесь, в усадьбе. И завтра вечером он придет к нам ужинать.
– Оливер? Оливер Кэрни?
– Ну да, Оливер Кэрни, кто же еще. Мы что, знаем еще какого-то Оливера?
– То есть ты хочешь сказать… это из-за Оливера…
– Да, мама, из-за Оливера, – рассмеялась Лиз. – Ох, мамочка, не будь такой глупой.
– Но я всегда думала, что именно Чар…
– Нет, это не так, – перебила ее Лиз.
– А как сам Оливер к этому относится?
– Мне не кажется, что он очень уж недоволен.
– Ну, право, не знаю… – растерянно проговорила Элейн. – Чего-чего, а такого поворота я не ожидала, но если ты счастлива…
– О да, я очень счастлива. Поверь мне, я еще никогда в жизни не была так счастлива.
– Ну что ж, держи меня в курсе событий.
– Обязательно.
– И сообщи, когда приедешь…
– Очень может быть, что мы приедем вдвоем, – сказала Лиз, живо представляя, как это будет. – На машине.
Мать наконец дала отбой. Лиз положила трубку, плотней обмотала вокруг себя полотенце и пошлепала обратно в ванную комнату. Оливер. Снова и снова она повторяла его имя. Оливер Кэрни. Она залезла в ванну и большим пальцем ноги открыла кран с горячей водой. Оливер.
Ехать в автомобиле на север было все равно что путешествовать в машине времени в прошлое. Весна везде запаздывала, хотя Лондон уже начал потихоньку одеваться в зеленый наряд, на деревьях в парках распускались первые листочки, а из земли пробивались первые звездочки крокусов. В уличных киосках цвели нарциссы и пурпурные ирисы, в витринах больших магазинов вывешивалась яркая летняя одежда, и люди начинали всерьез подумывать об отпусках, круизах, голубом безоблачном небе и ярком солнышке.
Но лента автострады тянулась прямо на север, прорезая плоскую равнину, и местность вокруг постепенно становилась все более серой, холодной и, по всей видимости, бесплодной. Дороги были покрыты грязными лужами. Каждый проносившийся мимо грузовик – а старенький автомобиль Калеба обгоняли практически все виды транспорта – окатывал их слепящим дождем мутно-коричневых брызг, залепляющих ветровое стекло так, что дворники работали почти без остановки. Вдобавок к этим неудобствам окна кабины закрывались плохо, а обогреватель либо сломался, либо нуждался в какой-то секретной регулировке, о чем Кэролайн и Джоди понятия не имели. Короче, обогреватель в машине не работал.
Несмотря ни на что, Джоди был на седьмом небе от счастья. Он изучал карту, распевал песенки, делал какие-то сложные вычисления, пытаясь определить среднюю скорость их движения (к большому сожалению, оказавшуюся довольно низкой) и общий пробег в милях.
– Так, треть пути мы уже покрыли… Осталось ехать половину пути… Еще пять миль, и мы проскочим Скотч-Корнер[5]. Интересно, почему его так назвали, если он даже не в Шотландии?
– Может, люди там останавливаются, чтобы купить себе бутылку шотландского виски?
Это предположение показалось Джоди забавным.
– Мы с тобой никогда не были в Шотландии. Интересно, зачем Энгус туда поехал?
– Спросим у него, когда отыщем.
– Ага, – радостно отозвался Джоди, живо представив себе, как они встретятся с Энгусом.
Он полез за рюкзаком, который они предусмотрительно набили едой. Открыл его и заглянул внутрь.
– Хочешь чего-нибудь? Тут остался бутерброд с ветчиной, побитое яблоко и немного шоколадного печенья.
– Спасибо, я ничего не хочу.
– Ты не против, если я съем бутерброд?
– Ешь на здоровье.
Проехав Скотч-Корнер, они свернули на другую дорогу, и маленький автомобиль, поскрипывая, покатил через открытые всем ветрам вересковые пустоши Нортумберленда, через Оттербёрн и далее в сторону Картер-Бара. Дорога, извиваясь, карабкалась вверх, петляла по крутому подъему то вправо, то влево. Наконец они забрались на последний холм, проехали мимо пограничного камня, и перед ними раскинулась Шотландия.
– Мы почти на месте, – произнес Джоди с глубочайшим удовлетворением.
Но Кэролайн видела перед собой только сельскую местность, убегающую вдаль серыми волнами, и совсем вдалеке – покрытые белым снегом холмы.
– Тебе не кажется, что вот-вот пойдет снег? – спросила она с тревогой в голосе. – Ужасно холодно.
– Да ладно, какой снег в апреле?
– Посмотри вон на те холмы. Что скажешь?
– Этот снег лежит еще с зимы. Не успел растаять.
– И небо какое-то мрачное…
Небо и в самом деле выглядело мрачновато. Джоди сдвинул брови:
– А даже если пойдет снег, нам-то что?
– Ну не знаю. У нас ведь покрышки не зимние, к тому же я никогда не водила машину в такую отвратительную погоду.
– Все будет хорошо, – помолчав, сказал Джоди и снова взялся за карту. – Следующий населенный пункт – Эдинбург.
