Кэролайн пристально следила за ним своими большими глазами; ее волосы светлым шелком разметались по кровати. Не говоря ни слова, Оливер подобрал подушки с пола, подошел к Кэролайн, подхватил ее под мышки и усадил, подложив подушки под спину. Он обращался с ней как с тряпичной куклой, которая не может самостоятельно сесть и сидеть прямо.
Во взгляде Кэролайн появился открытый вызов, она надула губы, как капризный ребенок. Оливер снял с подноса салфетку и повязал ей на шею с таким видом, словно не прочь был придушить ее. Затем снял крышку с миски.
– Если вы заставите меня есть, меня вырвет, – отчетливо проговорила Кэролайн.
– А если вас вырвет, я вас побью, – отозвался Оливер и взял ложку.
От этой несправедливой угрозы у Кэролайн задрожала нижняя губа.
– Прямо сейчас или когда мне снова станет легче? – с горечью поинтересовалась она.
– И сейчас, и потом, – пообещал жестокий Оливер. – Открывайте рот.
Она так и сделала, скорее от крайнего изумления, нежели по какой-то другой причине, и Оливер влил туда первую ложку. Девушка проглотила бульон, слегка поперхнулась и с жалобным укором посмотрела на своего мучителя, но он в ответ лишь предостерегающе вскинул брови. За первой ложкой последовала вторая, за ней третья, четвертая… И тут Кэролайн начала плакать. Ее глаза наполнились слезами, потом переполнились через край, и слезы потекли по щекам. Не обращая на это никакого внимания, Оливер безжалостно продолжал кормить ее похлебкой. К тому времени, как миска опустела, Кэролайн вся промокла от слез. Оливер поставил пустую посуду на поднос и сказал без всякого сочувствия:
– Вот видите, вас не стошнило.
В ответ Кэролайн лишь судорожно всхлипнула, не в силах произнести хоть слово. Вся злость Оливера мгновенно испарилась, вместо нее появилась непонятная нежность и желание улыбнуться. Последняя вспышка гнева подействовала на него, как очистительная гроза, и он внезапно стал беззаботным и расслабленным, а все неприятности и огорчения прошедшего дня развеялись, как дым. Осталась только эта мирная тихая комната, уютный свет розовой лампы, остатки виски в стакане и Кэролайн Клайберн, наконец-то накормленная и притихшая.
Оливер осторожно снял с ее шеи салфетку и протянул ей:
– Возьмите, пригодится вместо носового платка.
Девушка с благодарностью посмотрела ему в глаза, отерла салфеткой лицо, а потом весьма энергично высморкалась. Прядь волос, свисающая на щеку, совсем промокла от слез, и Оливер одним пальцем отвел ее назад и осторожно заложил Кэролайн за ухо.
Он сделал это инстинктивно, непреднамеренно, побуждаемый лишь желанием утешить ее, но этот нечаянный физический контакт вдруг вызвал цепную реакцию. Лицо Кэролайн вспыхнуло от неожиданного изумления, сменившегося глубочайшим облегчением. И словно это было самым естественным движением в мире, она потянулась к Оливеру и уткнулась лицом в жесткую шерсть свитера, а он, не отдавая себе отчета в том, что делает, обнял ее за худенькие плечи и притянул к себе еще ближе, так что ее шелковистая макушка уперлась ему в подбородок. Он с умилением чувствовал хрупкость ее тела, ощущал каждую косточку, слышал, как бьется ее сердце.
После недолгого молчания он проговорил:
– Тебе придется рассказать мне все, что там у вас стряслось.
Кэролайн кивнула, стукнувшись лбом о его грудь, и глухо ответила:
– Кажется, и правда придется.
Она начала с того, с чего, собственно, все это и началось, – с Афроса.
– Мы переехали туда жить, когда умерла мама. Джоди был еще совсем маленький, он научился говорить по-гречески раньше, чем по-английски. Мой отец был архитектором, мечтал заниматься проектированием домов, но многие англичане, открыв для себя этот остров, захотели там жить, и он в конце концов превратился просто в агента по недвижимости: покупал дома, присматривал за ними, пока им придадут товарный вид, и так далее. Если бы Энгус рос в Англии, он бы, наверное, стал другим человеком. Но мы учились в местных школах, потому что отец не мог себе позволить отправить нас домой. – Кэролайн помолчала, а потом стала рассказывать про Энгу: – Он с самого детства жил вольной жизнью. Отец никогда не беспокоился о том, где мы и чем занимаемся. Он знал, что на острове мы в безопасности. Энгус целыми днями пропадал у рыбаков, а когда закончил школу, то остался на Афросе, и никому не приходило в голову, что он мог бы устроиться на работу. А потом на острове появилась Дайана.
– Твоя будущая мачеха.
– Ну да. Она приехала, чтобы купить дом, пришла к отцу и попросила его стать ее агентом. Но так ничего и не купила, просто вышла за отца и стала жить с нами.
– И для вас все сразу переменилось?
– Для Джоди – да. И для меня. Но не для Энгуса. Только не для Энгуса.
– Она тебе понравилась?
– Да.
Кэролайн принялась аккуратно складывать край простыни гармошкой, как будто это была сложная задача, которую необходимо выполнить в соответствии с высокими стандартами Дайаны.
