– Никак, – сказала она.
– Что ты имеешь в виду?
– В самый последний момент Оливер позвонил и сказал, что не сможет приехать. Так что никакого званого ужина не получилось.
– О боже, как досадно, а я так хотела обо всем услышать. Ты вчера была немного взволнована. – Она подождала и, не получив от дочери никакого ответа, осторожно спросила: – Вы с ним поссорились?
Лиз коротко рассмеялась:
– Конечно нет. Он просто не смог приехать. Думаю, был чем-то занят. Папа вчера пригласил его на обед, они много говорили о делах. Кстати, папа собирается купить у него имение.
– Ну, теперь ему будет чем заняться, – съязвила мать. – Бедный Оливер, что его ждет. Сплошные неприятности. Тебе надо быть очень терпеливой, дорогая, и понимающей.
Говорить об Оливере Лиз больше не хотелось, и она сменила тему:
– А что новенького у вас в большом городе?
– Да так, всего помаленьку. Отъезд в Париж пришлось на пару недель отложить. Из Нью-Йорка приехали какие-то пожарные, и Паркер занимается ими. Так что мы пока остаемся здесь. Я развлекаюсь как могу, езжу по гостям, узнаю разные новости. Кстати, я должна тебе кое-что рассказать. Тут у нас случилось нечто совершенно из ряда вон.
Лиз сразу расслышала в голосе матери знакомые интонации завзятой сплетницы и поняла, что разговор затянется еще минут на десять как минимум. Она взяла сигаретку и уселась в кресле поудобнее.
– Ты ведь знакома с Дайаной Карпентер и ее мужем Шоном? Так вот, представляешь, куда-то пропали приемные дети Дайаны. Да-да, пропали в полном смысле слова. Исчезли. Оставили только письмо, в котором говорится, что они поехали в Шотландию – вот уж действительно нашли куда! – на поиски своего брата Энгуса. Это совершенно отпетый бездельник, этакий хиппи, доставивший Дайане немало проблем. Тратит свою жизнь на поиски истины в Индии или где-то еще, где эти люди надеются найти какую-то истину. По-моему, Шотландия – последнее место, куда он мог бы поехать, ведь там нет ничего, кроме девиц-простушек и хаггиса. Я всегда считала эту Кэролайн довольно странной барышней. Когда-то она пыталась играть на сцене и с треском провалилась, но кто бы мог подумать, что она такое выкинет – возьмет и пропадет!
– Дайана что-нибудь делает по этому поводу?
– Дорогая моя, ну что она может сделать? А впутывать в это дело полицию ей совсем не хочется. В конце концов, хотя мальчишка еще совсем ребенок, но сестра его – достаточно взрослая девица и в состоянии за ним присмотреть. Дайана ужасно боится журналистов: не приведи господь пронюхают об этой истории и растрезвонят во всех вечерних газетах. В довершение всего на вторник назначена свадьба, и может пострадать профессиональная репутация Хью.
– Свадьба?
– Ну да, свадьба Кэролайн, – раздраженно пояснила мать, словно Лиз спросила какую-то глупость. – Она выходит за брата Дайаны, Хью Рэшли. Во вторник. Репетиция свадьбы назначена на понедельник, а они даже не знают, где сейчас эта девица. Все это крайне огорчительно. Я всегда считала, что у Кэролайн тараканы в голове. А ты как считаешь?
– Откуда мне знать. Я с ней не знакома.
– О, конечно, вы же никогда не встречались. Все время забываю. Глупо с моей стороны. Но знаешь ли, я всегда считала, что она прекрасно относится к Дайане, и никак не ожидала, что девчонка выкинет такой фортель. Ах, дорогая, ты ведь не поступишь так со мной, когда все-таки выйдешь замуж? Будем надеяться, что это теперь случится очень скоро и у тебя будет прекрасная партия. Не будем называть имена, но ты понимаешь, о ком я. А теперь мне надо бежать. Я записалась к парикмахеру и боюсь опоздать. Дорогая, не мучай себя мыслями об Оливере, а лучше поезжай к нему сама и будь с ним поласковей, прояви чуткость. Я уверена, что все будет хорошо. И с нетерпением жду встречи с тобой. Приезжай поскорее.
– Хорошо.
– До скорого, дорогая, – попрощалась Элейн и после короткой паузы неуверенно добавила: – Передавай привет отцу.
Тем же утром, но немного позже Кэролайн лежала на мягкой подстилке из густого вереска, прикрыв рукой глаза от ослепительно яркого солнца, чьи ласковые теплые лучи окутывали ее тело, словно плащом. Она не видела, что происходит вокруг, зато все остальные чувства были обострены. До ее ушей доносились трели кроншнепа, отдаленное карканье вороны, плеск воды, тихое дуновение неведомо откуда прилетевшего ветерка. Она вдыхала чистый сладкий запах снега, озерной воды и влажной земли, мшистой и темной от торфа. Она ощущала прикосновение прохладного носа Лайзы, которая лежала рядом, уткнувшись мордой ей в ладонь.
