Наконец всех пригласили к столу, в освещенную мягким светом столовую с бархатными портьерами на окнах, задернутыми на ночь. На темном полированном дереве столешницы лежали кружевные салфетки, сверкал хрусталь, блестело серебро, посередине возвышался огромный букет темно-красных тюльпанов того же оттенка, что и наряд Лиз. Подали нежнейшую, великолепную на вкус копченую семгу с белым вином, за ней последовала телячья отбивная с крохотными кочанчиками брюссельской капусты и с каштанами, а на десерт были предложены взбитые сливки с лимоном. За десертом подали кофе и бренди, над столом потянулся тонкий запах гаванских сигар. Насытившись изысканными блюдами, слегка размякший и разнеженный, Оливер откинулся на стуле и вступил в общий разговор.
Каминные часы за его спиной пробили девять раз. Еще днем Оливеру удалось избавиться от назойливых мыслей о Джоди и Кэролайн, и какое-то время они его не беспокоили. Но как только смолк негромкий звон часов, он вдруг напрочь забыл, что находится в Росси-Хилле, и мысленно перенесся в Лондон, к Клайбернам. Сейчас они, должно быть, уже дома, усталые и разбитые после дороги… пытаются объяснить свой поступок Дайане, рассказывают, куда они ездили и что с ними приключилось в дороге. Кэролайн после долгого пути за рулем, наверное, бледна и едва жива от усталости, а Джоди все никак не может пережить свое разочарование: «Мы поехали в Шотландию, чтобы отыскать Энгуса. Проделали долгий путь, чтобы найти нашего брата, но его там не оказалось. И я не хочу уезжать в Канаду».
И взбешенная Дайана сначала набросилась на них с бранью, потом все-таки простила их, подогрела для Джоди молоко и принесла ему в постель, а Кэролайн отправилась к себе наверх. Вот она медленно поднимается по лестнице, ступенька за ступенькой, длинные волосы падают ей на лицо, рука скользит по перилам…
– …И что ты на это скажешь, Оливер?
– Что? – Он вдруг очнулся и увидел, что глаза сидящих за столом устремлены на него. – Простите, я немного задумался.
– Мы только что говорили о правилах отлова лосося в Корри. Ходят слухи, что…
Дункан умолк. Остальные тоже молчали. В комнате внезапно повисла гробовая тишина, и все услышали то, что чуткие уши Дункана расслышали первыми. Звук работающего автомобильного двигателя, но не на шоссе, а на дороге, ведущей к дому. Явно какой-то фургон или грузовик, взбирающийся по пологому склону. Затем вспышка фар за задернутыми шторами, и ровное тарахтение старого двигателя стало еще ближе.
Дункан посмотрел на дочь и шутливо сказал:
– Судя по звуку, можно подумать, что ты ожидаешь угольщика.
Лиз нахмурилась:
– Наверное, кто-то просто заблудился. Миссис Дуглас сейчас узнает, в чем дело, – сказала она и спокойно повернулась к мистеру Оллфорду, намереваясь продолжить разговор, не обращая внимания на то, что у дверей, возможно, уже дожидается неизвестный посетитель.
Но зато Оливер напрягся, как насторожившая уши собака, обратив все свое внимание в сторону входной двери. Прозвенел звонок, послышались медленные шаги по холлу к двери. Оливер услышал высокий возбужденный голос, прерванный мягкими возражениями миссис Дуглас:
– Туда нельзя, там у нас званый ужин… – И потом восклицание: – Ах ты, чертенок этакий!
Дверь в столовую распахнулась, и на пороге возник Джоди Клайберн, обшаривая глазами собравшихся в поисках того единственного человека, который был ему нужен.
Оливер сразу встал и бросил салфетку на стол:
– Джоди!
– А-а, Оливер…
Мальчишка пулей метнулся через комнату и бросился в объятия Оливера, словно почтовый голубь, вернувшийся в родную голубятню.
Чопорная церемонность званого ужина мгновенно лопнула, как проколотый иголкой воздушный шарик. Наступившая неразбериха могла бы показаться забавной, если бы в ней не звучала одна трогательно печальная нотка. Джоди заливался слезами и рыдал, как ребенок, уткнувшись головой в живот Оливера и обхватив его за пояс так крепко, словно боялся, что он исчезнет. Миссис Дуглас топталась в дверях, не зная, следует ли ей войти в столовую и силой оттащить от Оливера непрошеного визитера. Дункан тоже вскочил, не понимая, что происходит и что это за мальчишка. Время от времени он изумленно разводил руками и вопрошал: «Да что все это значит, черт побери?», но никто из присутствующих не способен был дать ему какого-либо ответа. Лиз тоже встала, но не произнесла ни слова, просто уставилась Джоди в затылок таким взглядом, как будто, появись у нее такая возможность, она с удовольствием размозжила бы голову этого паршивца о ближайшую каменную стену, как гнилой плод. Одни лишь Оллфорды до последнего старались придерживаться правил приличий и оставались на своих местах.
– Удивительно, – проговорил мистер Оллфорд, попыхивая сигарой, – странно, очень странно. Вы хотите сказать, что он приехал сюда на грузовике с углем?
А миссис Оллфорд приветливо улыбнулась, всем своим видом показывая, что ничего странного не происходит, что на все званые ужины, где она имела честь присутствовать, врывались какие-то никому не известные мальчишки и все портили.
