Последний раз его видели в Симферополе на почтовой станции, где он пил чай с такими же, как и он отставными солдатами, изувеченными на севастопольских бастионах. Его статная фигура выделялась на фоне согбенных забитых солдат, поспешно пропивавших свои выходные пособия, не знавших, что с ними будет в этой громадной стране рабов. Мало кому из них удастся пристроиться в сторожа к какому-нибудь купцу где-нибудь в уездном городе. Большинство из них пополнит ряды несчастных калек, кишащих у папертей многочисленных церквей по всей России. Несчастные люди, волей своих хозяев в молодости отданные в солдаты, как правило, не возвращались домой, где их никто не ждал и вряд ли кто помнил.
Попрощавшись, слегка прихрамывая и опираясь на толстую палку, Матвей сел в бричку и тронул за плечо ямщика:
— Пошел.
— Слушаюсь, ваше степенство, — угодливо склонился ямщик и протяжно нокнул лошади.
Отставные солдаты М-ского пехотного полка хмуро глядели вслед быстро катящейся бричке. Некоторые крестили пыльное облачко, за которым скрылся их бывший товарищ и командир. Долго ещё в разных церквях России калеки, бывшие солдаты, будут молить Иисуса, сына еврейской женщины о даровании здоровья сыну другой еврейской женщины — Матвею Иванову, бывшему солдату и командиру, которому многие из них были обязаны жизнью.
Алёша перевернул последнюю страничку и задумался. Перечитал рукопись вновь. О прадеде Матвее ему было мало что известно. Да и до копания ли в истории своих предков было ему, сыну большевистского комиссара, участника революции и Гражданской войны, пионеру, комсомольцу? Рушился старый мир, страна-подросток дыбилась стройками, как говорил любимый революционный поэт! Индустриализация, коллективизация, мировая революция, — сейчас, немедля! Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Магнитогорск! Днепрогэс! Комсомольск! Первый автомобиль! Первый дирижабль! Чкалов в Америке! Да здравствует социализм! Широка страна моя родная! Да здравствует Сталин — вождь и учитель народов всех стран! Всё, что было связано с прошлым, отступало на задний план, в небытие. Мы делаем историю, и нам некогда оборачиваться назад!..
Сердце заныло щемящей болью, глаза наполнились слезами. Алёша понял, наконец, чем была вызвана та пустота в душе, которую всё чаще он ощущал. Он не мог объяснить множества своих поступков и возникавших в нём мыслей: «Почему люди должны чувствовать себя детдомовцами? Винтиками в исполинской машине, даже революционной? Солдатами великой армии труда? Кто же тогда управляет этой армией-машиной? По какому праву? Что здесь правда и что ложь? Я не хочу быть ребёнком абстрактного родителя-общества! Я не чувствую симпатии к этому улыбающемуся стахановцу с глазами льстивого шкодника, и не нравится мне эта здоровенная баба-трактористка. Мне нравится Чкалов и та старуха-крестьянка на полтавщине, приютившая и накормившая меня, когда я пробирался из Киева к фронту, я люблю своих учителей, которые меня учили в школе, их мягкую, кроткую интеллигентность, сохранившуюся от бывших гимназий… Во мне говорит голос моих предков, конкретных, а не абстрактного общества, пытающегося кастрировать мою память, заполнить политическими штампами, оторвать от моего, индивидуального. И я ещё должен быть за это благодарен? Конечно! Ведь мне разрешено строить новую жизнь! Но ведь я не похож на остальных! Я умею то, чего не умеют они! Я вижу то, чего не видят они! Ведь любой художник видит по-своему жизнь, не так, как большинство людей! Вот и Докия, и бабушка София, и панна Ганна, и Шнитке, и «Тарасик», и Вася, и комиссар Нилыч, и пан Новохацкий — они все разные! Нет! Нельзя жить без памяти… Нужно знать, кто ты есть, кто твои предки. Только так можно оценить путь, который тебе нужно пройти к поставленной цели. Конечно, если ты в состоянии её осознать. Прости дед, прости прадед за невнимание к вам…
Из рассказов отца Алёша знал, что прадед Матвей был николаевским солдатом, участником героической обороны Севастополя. Этот факт ассоциировался в его воображении с восстанием декабристов, с Аракчеевым, с молодым артиллерийским офицером графом Львом Николаевичем Толстым. Его вполне мог видеть прадед Матвей, а может быть даже и служить под его началом.
