– Андрей, уже уходите? – мою тираду, которую хочу выдать боссу, перебивает бабуля. Он кивает, но я не слышу, что говорит, зато бабуля отвечает очень громко, обращаясь то ли ко мне, то ли к нему. – Мы же совсем про елку новогоднюю забыли! – хлопочет она, стягивая полушубок. – Оленька, может, веточек наберете? Украсим и на стол поставим. Игрушки были и мишура.
– Ба… – открываю рот, чтобы отказаться, но бабуля уже поворачивается к боссу и ловко перехватывает его за локоть. Похоже, он уже собирался удирать.
– Андрей, поможете Оленьке? Здесь ели есть недалеко. Напилите несколько веточек? А то уже стемнело, не хотелось, чтобы Оля одна шла.
Заглядывает ему в глаза, улыбается, а мое лицо нервно искажается. Ну же, откажись! Босс тем временем накрывает ее руку и оборачивается ко мне.
– Конечно, сходим. Без проблем.
– Вот и здорово! – ликует бабуля и мчится во всю прыть ко мне. Забирает пакет, который я так и таскаю за собой, и толкает за плечи. – Оль, оденься потеплее.
– Бабуль, но зачем? – шепчу, когда она вталкивает меня в комнату. – Есть же искусственная. Я ее как раз достала, но еще не собрала.
– Так надо, – упрямо сообщает она, захлопнув перед моим носом дверь. – Поторопись!
Смотрю на деревянное полотно, начиная жалеть, что вообще ввязалась в эту авантюру. И что в итоге-то получу? Нервы, седые волосы, искусанные локти? А босс будет как сыр в масле кататься, когда получит акции. Ну уж нет! Отгрызу лакомый кусочек, и на меньшее не соглашусь. Поэтому быстро переодеваюсь, засунув себя в штаны и свитер. Нахлобучив шапку, выбегаю и застаю милейшую картину. Босс сидит с бабулей за столом и помогает той натирать хрусталь. Бабуля хлопочет над ним и что-то рассказывает, улыбаясь. Надеюсь, не обо мне разговор. Не хотелось бы, чтобы он после припомнил мне какие-нибудь неудобные подробности детских лет. Хотя… Я знаю про историю с петухом, есть чем шантажировать.
– Я готова, – сообщаю, вваливаясь в комнату.
Босс подскакивает и передает полотенце бабуле.
– Оль? – она оборачивается ко мне, аккуратно складывая в руках кусок ткани. – Только сходи до той самой ели. Помнишь же?
Я закатываю глаза, представляя, как окажусь с боссом практически в чистом поле, и мне становится чуток страшно. Мало ли какие мысли бродят в этой чудн
– Хорошо, ба, сходим туда. Только дай мешок и секатор.
Бабуля кивает и торопится отдать то, что я попросила. Тем временем я наблюдаю, как молчаливый Босс Боссыч натягивает обратно куртку и валенки. Смотрит на свою обувь и хмурится, а я, не удержавшись от колкости, произношу:
– Это вам не итальянские ботинки.
– Зависть плохое качество.
Поперхнувшись воздухом, откашливаюсь и молчу, потому что спорить с ним при бабуле я точно не намерена, зато набрасываюсь после того, как мы оказываемся вне стен дома.
– Я и не завидую.
– Тогда откуда знаешь, что я ношу и где это покупаю.
– Да ладно, – отмахиваюсь, направляясь к воротам, – все всё про вас знают. Зато вы ни черта ни о ком ничего не знаете. Поэтому вас и не любят.
Слышу, как босс шумно выдыхает и ровняется со мной. Его руки спрятаны в карманах куртки, а взгляд исподлобья явно не располагает к мирной беседе.
– Что значит «никто не любит»? Меня и не должны любить. Уважение, дисциплина, честность. Пожалуй, любви тут нет.
Я пожимаю плечами, предпочитая оставить внезапный разговор позади, как и дом бабули, когда мы оказываемся на улице. Но босс явно настроился на волну поспорить со мной.
– Честно? Мне плевать. Нам сюда. – Указываю на тропинку, ведущую к небольшому оврагу, располагающемуся между двумя улицами. Местность там по весне порой подтапливается, поэтому никто дома не строит, зато растут деревья и летом пасутся коровы.
– Нет уж, объясни.
– Да вы успокоитесь. – Разворачиваюсь и тыкаю пальцем ему в грудь. Босс замирает на месте и смотрит на мою руку, обтянутую вязаной варежкой. – Мне плевать любят вас или нет, потому что теперь я не работаю на вас, Андрей Львович.
– Ааа, то есть, как? – тянет он, явно не понимая, о чем идет речь. Вздыхаю и опускаю руку. – Ты же согласилась помочь.
– Да согласилась и теперь сильно жалею. Чувствует моя пятая точка, добром это не кончится.
Бровь босса изгибается, но он молчит, ожидая продолжения. И как-то косится на мои нижние девяносто. Фыркаю и оторачиваюсь.
– Просто давайте соберем веток, вернемся и встретимся ближе к полуночи. Вы же помните план?
Спускаюсь первой по тропинке, ведущей вниз. Через поле многие ходят, так что его утаптывают даже после метели. А елка, про которую говорила бабуля, вообще рядом – метров пятнадцать-двадцать от дороги. Так что идти нам недалеко, вот только на улице уже стемнело и фонарик, за которым я тянусь, вылетает в тот же миг, когда за моей спиной босс вскрикивает и заваливается вперед.
Поскользнувшись, он летит кубарем и сметает меня как шар для боулинга. Я подскакиваю, пытаясь уйти от удара, но кеглей лечу следом. Мы валимся друг на друга, кажется, я даже заезжаю коленом ему то ли под зад, то ли в живот, и врезаюсь головой в снег.
