Дед всего год не был в уездном центре, но ему показалось, что прошло несколько десятилетий. Он шагал по тротуару рядом с моим отцом, смотрел по сторонам и понимал, что попал в другой мир. От заполошной музыки, что рвалась на проспект из дверей магазинов и ресторанов, у деда закружилась голова, в конце концов он попросил отца отвести его домой, и они направились к дому. Дорога вела через жилые кварталы, яркий свет фонарей постепенно тускнел, а они все шагали по серой плитке длинного узкого проулка, зажатого между высотными домами, пока вдруг не вышли к кипарисовой роще. Роща казалась бескрайней, а деревья в ней были такие огромные, что в одиночку не обхватить. Среди кипарисов росли и гинкго со стволами в несколько обхватов, обнесенными по кругу металлическими оградками. И вдруг в кипарисовой роще показалась целая улица с вековыми сыхэюанями[31]из серого кирпича, крытыми серой черепицей. Улица эта состояла из десятка одинаковых подворий, крыши их украшали каменные львы, драконы и всякая всячина. Мать открыла ворота крайнего слева сыхэюаня, и отец повел деда во двор, чтобы как следует его удивить, чтобы он не поверил своим глазам.
В сыхэюане живете, ахнул дед.
Все начальство тут живет, усмехнулся отец.
