Дед спрашивает: а выручка с этих гробов тебе в карман легла или дальше пошла?
Отец рассмеялся: если бы вся выручка мне в карман легла, я бы уже полгорода скупил.
А выручка от загробных свадеб тебе в карман идет или дальше, не унимался дед.
Отец стер с лица улыбку и повторил: я получаю деньги за свою работу, доброе дело людям делаю.
И оба замолчали. Вечер сменился ночью, со двора в дом рвался иссиня-черный ночной воздух с запахом наступающего дождя. Дед подошел к двери и запрокинул голову – сквозь крону гинкго виднелась густая россыпь звезд, и дед понял, что на небе по-прежнему ни облачка, что завтра снова будет жара, а запах наступающего дождя исходит от полночного гинкго. Дед понял, что пора спать, и пошел за отцом к южному дому устраиваться на ночлег. В южном доме дед не заметил ничего особенного: вся мебель и кровать были исполнены в том же старинном стиле, но когда дед уже собрался ложиться, отец вдруг обратился к нему с вопросом.
Отец, сказал ему мой отец, ты ведь не станешь душить меня, как в прошлом году?
Дед не ожидал, что отец вдруг задаст такой вопрос, опешил, не зная, что отвечать. Руки его застыли в воздухе, расстегивая пуговицу, а щеки залило краской.
