Динчжуан – моя родина, я от своих земляков таиться не привык. Так что скажу вам как на духу… Мы с начальником уезда собираемся купить пять тысяч му земли, ровно посередине между уездным центром, Кайфэном и Чжэнчжоу, на берегу Хуанхэ. Будут там и горы, и воды, и луга, и я задумал устроить на этой земле элитное кладбище. Знаете, что такое элитное кладбище? Кладбище по всем законам фэншуй, чтобы и горы тебе, и воды. А двестимуна этом кладбище лежат аккурат между рекой Хуанхэ и хребтом Маншань – отборнейшая земля, для могилы лучше не найти.
Все знают присказку: «У живых рай – Сучжоу да Ханчжоу, а у мертвых – гора Маншань да река Хуанхэ», но раньше мы в Динчжуане только вздыхали: где наша деревенька, а где Сучжоу и Ханчжоу? И разве кому из нас суждено после смерти лежать между Хуанхэ и горой Маншань? А теперь ваш Дин Хой выбился в люди, и пусть я не могу переселить вас в Сучжоу или Ханчжоу, зато мне под силу похоронить своих земляков у горы Маншань!
Так что Дин Хой дает вам слово, дает слово землякам из Динчжуана: если кто из вас захочет лежать на кладбище у горы Маншань, я обеспечу лучшие участки, устрою вас по соседству с моим Сяоцяном. А захотите родных туда перенести, назначу вам самую низкую цену, участки с лучшим фэншуем почти даром отдам.
Договорив, отец взглянул на солнце, повисшее почти над самой макушкой, обвел глазами притихшую толпу, спустился с пригорка и подал гробоношам знак, чтобы несли меня дальше.
Деревенские кучками тянулись за гробом, переговаривались, задавали отцу вопросы, он им отвечал. А дед остался стоять там, где только что топтались гробоноши, хотел напоследок переброситься с отцом парой слов.
Говорит ему: можешь спокойно идти по деревне, Гэньчжу помер, больше он тебе ничего не сделает.
А отец рассмеялся и говорит: отец, да мне никто ничего не сделает, на всей равнине ты один моей смерти желал.
