— Да, да, слова твои пустые обещанья, знаю все. Ты через слуг своих нас во услужение вводил тоже из любви. К себе. Черт, а. Выходит, что ты мне и нахрен не нужен. Ни ты, ни ответы твои. Лучше уж пребывать в неведении, чем блуждать во лжи.
Он встал.
— Тебя полезнее просто выключить.
Глаза Древнего беспокойно забегали, он нервно, как человек, сглотнул и подобрался, отпрянул в страхе.
— Стой, Вавилов. Да, я ошибся. Мне не стоило дурманить вас. Но пойми. Войди в мое положение! Я двадцать тысяч земных лет пребывал в заточении. Двадцать тысяч земных и двадцать миллионов вербарианских, запертый в генизе на Меркурии. Это огромный срок даже для Первого. Я ухватился за шанс вырваться. Любой бы поступил так же на моем месте! Другой такой возможности у меня бы не было. Древних осталось только три в одной системе. Вас я не знал, не знал в каком времени и в какой обстановке сейчас Земля. Я действовал так, чтобы выжить!
— Если бы я не спустился в ту пещеру, пред кем бы ты оправдывался? Пред марионетками?! О, нет, братец. У нас тут на Земле вралей и без тебя хватает. Да и какой ты бог, если опираешься на зеленых человечков.
— Других у меня нет.
— И захотел в нашем лице обнову завести?
— Да, хотел. Видишь, я откровенен с тобой.
— Ой, ли? Так. Хорошо. Что это? — Вавилов похлопал себя по карману. — Только и сейчас будь откровенен. Вместе с этими дольками я вынес целый мешок проницательности. Почую, что врешь, сразу пристукну.
— Это манипулятор. Держателя он наделяет властью над ментальностями. Как внешне, так и внутренне. Души живых и умерших становятся твоими слугами. Твоим материалом.
— Но тебе ведь он не нужен?
— Да, я могу обходиться без него. Но с ним моя сила мультиплицируется. Без него на зарождение жизни в вашей системе ушло бы гораздо больше времени.
— А вы куда-то торопитесь?
— Мы ценим рационализацию действий. Чем быстрее дело будет сделано, тем быстрее начнется следующее.
— Так, теперь… Теперь скажи, что зарыто под Эль Гизой. Что нашел Хосе Франсе?
— Останки народа Ра. Беженцы с вашего Марса.
— Они действительно были загублены вербарианцами?
— Да, но не намеренно. Им просто не повезло оказаться на траектории.
— То, что ты рассказывал о Вербарии правда? Они сами себя ухлопали?
— Нет. Их планета должна была стать трамплином для моего отправления домой. Их гибель, как и их создание мое дело, мое предназначение, как сеять жизнь, так и пожинать ее. Но я столкнулся с некоторой аномалией. И… Переоценил свои силы, — Древний замолчал, будто задумался. — Если бы не репликант Крайтер, если бы не моя глупость и самонадеянность, то я бы уже давно был дома. Меня заточили смертные, но обманом, о проницательный, я вырвался, вынуждено оставив Крайтеру манипулятор. А его нужно было вернуть. Не торопиться и вернуть. Но я посчитал, что справлюсь с аномалий и без него. Но, как видишь, я здесь, говорю с тобой, а не благоденствую в…
За спиной раздался тяжелый стук в дверь.
— Вавилов! — голос принадлежал Зауру. — Открывай, черт тебя подери!
Удары переменились, стали отрывистей и тверже. Один, второй, третий и дверная ручка отвалилась, впуская в керню отобедавшую команду. В руках у Заура блестел огнетушитель. Вавилов даже руки не успел поднять, как этот самый огнетушитель опустился ему на голову.
Очнулся Вавилов в холоде и боли. Первое и второе как-то чудно перемешалось в новое, вдвойне неприятно чувство. Он шевельнул сведенными за спину руками и по скованности запястий понял, что связан. Приподнял голову и стукнулся лбом о металл.
— Эцих…
Губы едва слушались. Сухие и твердые они, казалось, были неподъемно велики. Ноги… Тоже связаны. Вавилов затих, прислушался. Гул. Но, нет, это не его голова. Это… Двигатель вездехода. Густой страх наполнил ящик, утопил в себе Вавилова.
Его куда-то везли.
Он дернулся, вновь ударил лбом короб, уперся коленями в крышку и напряг ноги, что было сил. Крышка тренькнула, заскрипела, в виски ударила кровь, а перед глазами замаячили стеклистые «червячки». Пришлось отступить.
Отдохнув немного, он толкнул плечом стенку. Ящик скрипнул и как будто поддался. Он толкнул еще, но на это раз ящик гулко ухнул и не сдвинулся с места. Тогда Вавилов пихнул неволю другим плечом. Еще и еще — ящик куда-то уверенно двигался. Глухие удары стали звонче, да и звук двигателя в паузах отдыха различался явственней. Наконец, после очередного толчка, ящик повело и он грохнулся.
Теперь Вавилов лежал лицом вниз. Он снова напряг ноги и уже пятой точкой уперся в крышку. Повторного натиска замки-защелки не выдержали, выгнулись и открылись. Вавилов скатился с крышки карцера, встал на четвереньки, осмотрелся. Темно. Только у самого пола светилась дверная щелка. Он подполз ближе, прислушался, хотел было заглянуть в нее, но та оказалась слишком узкой.
Опершись о стену рядом с дверью, Вавилов подобрал ноги и стал теребить веревку на лодыжках. Отыскал узел и столь же быстро развязал его. Поднявшись, он щелкнул выключатель, но свет не зажегся. Тогда он попытался развязать руки ощупью и, изрядно намаяв отекшие пальцы, понял, что без инструмента не выпутаться.
