– Да? – Я задумалась. – А как же чужеземцы? Ваши дхайи?
– Да они не наши, – усмехнулся Кьял. – Но видишь ли, Вика, чужестранцы к нам захаживают редко. А если даже человек имеет хоть каплю белоратской крови в своих венах, сюда он не войдет. Исключение – когда белоратская кровь разбавлена шакарской. Тогда никаких вопросов и не возникнет.
Что ж, это вариант, к тому же теперь складывались в картину некоторые кусочки мозаики. Это уже лучше. Вдруг я заметила, что круглая бляшка на ленте кузнеца переливается мягким желто-медовым светом.
– Кьял, что это за свет?
– Где? – не сразу понял он, но, проследив за направлением моего взгляда, чуть улыбнулся: – Это знак, что мы близко к Шакараату, скоро будем на месте. Хотя, – он указал рукой вдаль, – если всмотришься, сможешь увидеть его.
В первые секунды кроме залитого красно-золотыми лучами горизонта я ничего не могла разобрать, однако стоило немного привыкнуть, как стало ясно, что видны очертания города. Что-то настолько непонятное, необычное и необъяснимое, что я плюнула на все приличия и приняла облик Шестопалой. Здесь зрение у меня куда лучше. И…
На некоторое время пришлось забыть, как дышать. Это было что-то нереальное. Изящные башни из алого камня пронизывали закатное небо, между собой их соединяли белые мосты. Работа была очень тонкая, однако по виду я бы сказала, что они сделаны из камня, нежели из металла. Удалось рассмотреть причудливые витые спирали улиц, высокие дома с огромными, украшенными цветами и листьями дверьми, сады с невысокими деревцами. При этом возникало ощущение, что город чем-то скрыт, словно какое-то божество накинуло на него слабо мерцающий покров, дабы не дать возможности чужим взглядам проникнуть внутрь. Остались лишь очертания, виднелись кое-какие детали, но полностью рассмотреть было невозможно. Если Даарья выглядела царственной и великолепной, края фалрьянов – сказочными и воздушными, Белоратка – чудаковатой, но уютной, то Шакараат… Я не могла подобрать нужного слова. Дымка сновидений, туман мечты, призрачной и, как ни странно, реальной. Видение… да, точно, видение! Может, именно поэтому кузнецов так и назвали? Создать такое действительно под силу только очень искусным мастерам, знающим не один секрет. Я вернула прежний облик и только теперь поняла, что Кьял разглядывал меня как завороженный. Ему-то точно нечего смотреть на свой край – видел, и не раз. А тут такое чудо! Тьфу, внимательнее будь, Виктория Алексеевна, совсем что-то не думаешь, что делаешь и перед кем!
– Йалка… – голос Кьяла стал тихим и хриплым, – она говорила, что ты умеешь делать некоторые вещи, что нам и не снилось.
– Не совсем так. – Я покосилась на кузнеца. – Все куда проще. Я могу собрать воедино разбитое и восстановить поврежденное. Но не больше.
– Не зря тебя зовут хозяйкой змея, – сказал он и с улыбкой посмотрел на Шарика, который на протяжении всего пути сохранял удивительное молчание (не будем вспоминать некоторые моменты).
– Я не…
– Можешь не переживать, – Кьял вновь стал серьезным, – шакары ближе к нарвийцам, а не к ирийцам. Мы змей уважаем и чтим.
– Значит, мы можем рассчитывать на еду и ночлег? – встрял шаркань, лимит молчания которого явно истек.
– Разумеется, – кивнул кузнец, – остано́витесь у меня. А пока давайте двигаться дальше. Осталось не так много, но если стоять на месте, мы успеха не добьемся.
– Да, разумеется.
Белоратские горы остались за спиной. Чем ближе мы подходили к городу-сну, тем больше я уважала создавших его мастеров. Нашим бы поучиться у них! При этом, несмотря на его загадочный и экзотический вид, в стенах города появилось какое-то теплое и спокойное чувство. Будто, пройдя не одну дорогу, побывав в разных странах и повидав множество чудес, я наконец-то вернулась домой.
Йалка встретила меня такой теплой и светлой улыбкой, что я почувствовала себя ее родной сестрой. Чужих так не встречают. И в то же время при виде Йалки я показалась себе какой-то нескладной и неожиданно вообще неуместной в этом странном мире. Что, надо заметить, произошло в первый раз. А так… затянула девчонку в пещеры, и вместо того, чтобы следить за ней и Шариком, чуть не оказалась в желудке сталагнатового духа. Ну, конечно, если у них есть желудки. Стыдно, Виктория Алексеевна, стыдно. Ты же старше их обоих. Но потом, решив, что это не совсем правильные мысли, – в конце концов, местная из нас двоих именно она, – я кое-как успокоила совесть. Однако совсем немного.
Шарик заерзал у меня на плече.
– Вика, – тихонько позвал он, – по-моему, наш вид их совершенно не озадачивает.
– А должен? – спросила я, глядя на Йалку, о чем-то беседовавшую с невысокой пожилой женщиной, одетой подобно Кьялу, – блузка, жилет, вместо брюк юбка, лента в волосах и круглая бляшка на виске.
– Ну, фалрьяны были не в восторге, да и ирийцы относились достаточно настороженно, – ответил шаркань. – И вообще, хватит пялиться на этого кузнеца!
– Ну он не виноват, что не имеет змеиной чешуи, – хмыкнула я, легонько погладив шарканя по голове. – А тебе что-то не по нраву?
