– И то славно, – серьезно кивнул Кьял. – Хоть мы и не живем под землей, все же являемся шакарами и никогда не променяем наше имя на какое-либо другое, официально вы все равно находитесь в гостях у нарвийцев.
Услышав это, я с трудом подавила изумленное восклицание. Вот так так. А с виду и не скажешь! Впрочем, мои познания о нарвийцах хромают на две ноги и еще на шарканевый хвост.
Кьял улыбнулся:
– Вижу, ты удивлена. Но так оно и есть. Эта территория находится под защитой царя Горебора. Много кому это не по нраву, однако ничего менять мы не собираемся. Шакараат слишком…
В комнате повисла тишина, но мне в принципе и не требовалось никаких уточнений. То, что пришлось увидеть своими глазами, лишний раз доказывало, что это место не может быть под ирийским покровительством. Чересчур странное и призрачное. Улицы и дома Ирия полны солнечного света и дневного тепла, а родина кузнецов – серебристое сплетение лунного света и белого камня. Они совсем разные. Даже белораты, несмотря на их внешность, были ближе к ирийскому народу, чем кузнецы.
– А мы можем посмотреть праздник? – неожиданно спросила Йалка.
Я озадаченно взглянула на нее, а потом перевела взгляд на Кьяла. Кузнеца будто подменили, он даже несколько смутился:
– Прошу прощения, я как-то об этом не подумал. Правда, сегодня больше идет подготовка, само торжество перенесено на завтрашний день, но все равно стоит посмотреть.
– А что это за праздник? – поинтересовалась я, прикидывая, смогу ли узнать здесь что-то нужное и полезное.
– Ритуал тингу-тонг, – тут же ответил Кьял. – Словами его сложно описать. К тому же у вас есть замечательная возможность все увидеть своими глазами.
– Ну, если своими глазами… – начала я.
– А он большой? – неожиданно подал голос шаркань.
– Кто? – оторопел Кьял, внимательно глядя на него.
Впрочем, наша с Йалкой реакция была не лучше.
– Ваш Тингу-Тонг, – невозмутимо сообщил змей. – Я, конечно, ничего против не имею, но когда я очень голодный, то могу съесть…
Договорить ему не дал наш дружный хохот.
Получалась весьма занимательная картина. Мир Коловрата, в который меня занесли нелегкая доля и «добрые» белки, действительно был населен представителями четырех рас. Только при этом каждая раса – эдакое собрание совершенно разных и невероятных народностей. По идее, здесь все так же, как и у нас, их потомков. Но основных рас у нас все же три. По словам Кьяла, каждая область самобытна и неподражаема. Небольшое государство со своим устоем и порядками, возникшими в результате географического расположения и верований местного населения. Кстати, о верованиях. Здесь все далеко не просто, хотя в целом все оставались язычниками. Если белораты призывали на помощь великанов Белой Рати, то шакары молили о защите хранительницу озера. Как оказалось, то самое озеро, которое я видела с вершин, являлось священным местом для кузнецов видений.
На улицах было шумно и весело, все о чем-то говорили, суетились, украшали дома и смеялись. Ритуал тингу-тонг проводился раз в год. На берег озера кузнецы выносили свои самые лучшие изделия, их жены приносили тканые ковры и плетеные корзины, дети – цветы и фрукты. Все это – своеобразное подношение хранительнице. После того как все дары были сложены, маги шакаров начинали плести сеть заклинаний, призывающих выйти богиню из воды.
На мой вопрос о том, как выглядит хранительница, Кьял признался, что ее никто и никогда не видел. Однако простым людям это и не под силу. Дары загадочным образом исчезали. Зато каждый год хранительница радовала своих почитателей каким-нибудь чудом. Чудо, как я поняла, было не слишком внушительным и масштабным, но вполне приятным и запоминающимся. В прошлом году, например, хрустальные воды озера превратились в тончайшие ледяные веточки и сплетались в искусные узоры, неведомым образом удерживаясь в воздухе. «Представление» длилось около часа. Но потом еще целый год кузнецы пытались повторить «водные» мотивы в своих творениях, благодаря хранительницу за нескончаемый источник вдохновения.
Изображений хранительницы также нигде не было. Вода и вода. Ее лик невозможно разглядеть, хотя мне показалось это несколько странным. У нас тоже немногие видели богов, но тем не менее это не было помехой для художников и скульпторов. Почему я так говорю? Да, в общем-то, думаю, все и так ясно. Таких, как я и как Елизар, немало. Просто мы предпочитаем этого не показывать. А люди искусства – особенные. Да и учатся они быстрее. Скульптор быстрее программиста научится разговаривать с шарканем, а вышивальщица куда проще овладеет ведовскими приемами, чем шахтер. Да, другой вопрос, что не все творцы имеют творческие профессии. Но тут уже развитие событий идет немного по другой колее.
Кстати, гуляя по городу, я сделала удивительное открытие. Почти все здесь было из камня. Некоторое время внимательно все осматривала, а потом не выдержала и задала вопрос Кьялу:
– Почему вас зовут кузнецами и что именно вы куете?
– Да все, что ты видишь вокруг. – Он показал рукой на ажурные решетки на окне, потом на витые прутья маленького уютного балкончика.
