– Ты справишься, Шестопалая, – мягко произнесла она и погладила меня по руке. На этот раз ее прикосновение было теплым и приятным. – Ты – дхайя. Но если захочешь, сумеешь нам помочь. А мы поможем тебе. Все будет хорошо.
Неожиданно я поняла, что ответить-то и нечего. Она права. Да и сморит, как на маленькую. Способную, но маленькую.
– Спасибо, – вздохнула я. – Постараюсь что-нибудь придумать.
– Помни, не тот первый враг, кто явно идет против тебя, а тот, кто стоит за спиной и строит козни.
– Да, это так…
Соинга вложила мне что-то в ладонь:
– Иди, тебя уже заждались. Хорошие у тебя друзья, – неожиданно сказала она и скользнула под навес лавки.
Несколько секунд я молча смотрела вслед ушедшей женщине, а потом опустила взгляд и раскрыла ладонь. Хм, серебряная бляшка с изящной гравировкой. Какие-то символы, мне неизвестные, но смутно знакомые. Что ж. Будем считать шакарским сувениром.
– Вика! – послышался голос Йалки.
– Иду, – отозвалась я и сунула бляшку в карман.
Кьял усадил нас на длинную полукруглую лавку, находящуюся во втором ряду от сцены, возведенной прямо в середине озера. Присмотревшись, я поняла, что сцена – эдакий пьедестал из прозрачного материала. Только вот как подобраться к нему, оставалось загадкой. Какова глубина озера?
Шарик, сопя, устроился у меня на плече и, вытягивая шею (если так можно сказать о змее), пытался рассмотреть окружающее.
Устроившаяся справа Йалка сунула мне в руки несколько маленьких бубличков. И тут же принялась сама уминать оставшиеся.
– Когда нервничаю, начинаю есть все подряд, – пожаловалась она.
Подавив мимолетную зависть к ее фигуре, я только вздохнула:
– Ну это нормально. У многих так. А чего переживаешь-то сейчас?
– Ритуал тингу-тонг – это такое зрелище, – почти шепотом ответила девушка, – никогда на нем не бывала. Зато сказок наслушалась – о-го-го!
– Да? – заинтересовалась я. – И страшные очень?
Йалка кивнула, потом шумно вздохнула:
– Рассказывают, что хранительница озера может утянуть к себе понравившегося человека. Или же осыпать его благодатью на земле. А если кто провинился и озеро не почитает, то может и не уйти с праздника живым.
Перспектива мне не понравилась. То есть никакой хранительницы озера я в глаза не видывала, но вдруг она ошибется? Решит, что человек из другого мира – «не комильфо»? Или просто из вредности притопит?
Но удирать мне все равно некуда, поэтому придется сидеть и надеяться, что пронесет. Честное слово, я уже была бы согласна оказаться где-нибудь в темнице с Радиставом в соседях. А что? Там хотя бы ясно, что, где и с кем. Ну почти.
От размышлений меня оторвал хрустальный звук – чистый, прозрачный, как родниковая вода, и высокий. Секунда – повтор; вплетение частой дроби, от которой вдруг заколотилось сердце.
Шарик ойкнул и прижался ко мне. Кьял улыбнулся уголком губ, однако не двинулся с места. Йалка шумно выдохнула и сжала руки в кулаки. Аж костяшки побелели. Да уж, кажется, и впрямь девчонка нервничает о-го-го.
На противоположном берегу показались музыканты в серебристых одеждах. Они били в круглые барабаны, играли на тонких флейтах (по виду отлитых из какого-то серебристого металла), встряхивали квадратными рамками с множеством звенящих колокольчиков.
Эта музыка была странной, ни на что не похожей. Будто вода вдруг ожила и решила поговорить на своем языке с обитателями суши.
На пьедестале заклубился молочно-белый туман. Музыка зазвучала быстрее, энергичнее, появились торжественные нотки.
Если раньше еще был слышен гомон человеческих голосов с лавок, но теперь все смолкли. Я не сразу даже поняла, что подалась вперед, чтобы внимательнее рассмотреть происходящее.
Туман становился все гуще, молочно-белый цвет сменился сверкающим серебром. Всего несколько мгновений – и на пьедестале распустился огромный цветок, а по озерной воде пошли разноцветные круги.
Йалка тихо охнула рядом, по скамьям прошел гул. Шарик шлепнул меня хвостом по руке, поэтому тут же пришлось на него шикнуть. На что он не замедлил обидеться, показал мне язык и обвил мое предплечье еще крепче.
Только покачав головой, я вновь глянула на озеро. И замерла, увидев происходящее: в середине цветка стояла прекрасная женщина. Тоненькая, изящная, будто сотканная из водяных капель. Нереальная, ни одна из наших водяниц до нее недотянет ни красотой, ни грациозностью. Сердце почему-то бешено застучало, словно появление женщины обозначало для меня что-то важное.
– Вика, мне это не нравится, – шепнул на ухо Шарик.
Я быстро осмотрела окружающих – все увлечены происходящим на озере, оно и ясно. Но внутри заскреблось какое-то мерзкое предчувствие, подтверждающее, что Шарик прав. Только куда бежать? Проталкиваться сквозь орду сидящих людей – не выход. Еще сочтут оскорблением.
– Ой мамочки! – рядом охнула Йалка.
Я снова глянула на озеро и замерла. Прямо от волшебного цветка, изгибаясь серебристой змеей, над водой полз хрустальный мост. Показалось, что причудливая музыка празднества стихла, даже барабанная дробь исчезла.
