Мост полз прямо ко мне. Внутри вспыхнула паника, Шарик на плече сосредоточенно засопел.
«Надо валить, пока еще можно», – заметались мысли.
Я вскочила, но двинуться не смогла. Ледяное серебро коснулось ступней, по телу пробежала дрожь. Шарик тихонько пискнул.
– О-о-о! – пронеслось где-то за спиной. – Хранительница озера выбрала жертву! Выбрала жертву!
Женщина из водяных капель поманила меня к себе. Ноги сами понесли меня ей навстречу. Нет-нет-нет! Я не хочу! Не пойду! Что значит «жертва»? Мы так не договаривались!
Но шаг за шагом я приближалась к огромному цветку, и никто даже не подумал встать и помочь мне. Ни гостеприимный Кьял, ни смешливая Йалка. Впрочем, обидеться и разозлиться я толком не успела, потому с неба на озеро неожиданно упала большая тень. На мгновение вырвавшись из чар хранительницы озера, я остановилась и посмотрела вверх. Оно не было голубым и чистым – все небо, пока хватало глаз, было усеяно крылатыми людьми. Однако, присмотревшись, я все же поняла, что это не фалрьяны. Каждый взмах крыльев – и вспышка рыжего огня! Это же огневики, воины Светодара!
– А я говорил, что надо сматываться, – философски изрек Шарик.
Ладно, все метания на потом. Назад в Даарью мне никак нельзя. И так в тюрьму сунули, а я еще и сбежала, прихватив Радистава. Хотя кто кого прихватил, еще большой вопрос.
Хранительница озера подняла руки, запела и вдруг закружилась в каком-то чудном танце. Как по команде поднялась водная пыль и, замерцав, словно живой опал, застыла куполом над озером. И очень вовремя. Потому что, едва купол укрепился, в него со свистом и шипением полетели огненные стрелы. Вскрикнув, я понеслась прямо к хранительнице озера. Тут хоть какая-то надежда есть! Из озера еще можно выплыть, а вот из костра – никак.
Она посмотрела на меня и загадочно улыбнулась. Снова воздела руки к небу, произнесла тягучие непонятные слова и… исчезла.
– Что за… – начала я, но цветок уже испарился, серебристый мост рассыпался под ногами.
Воды я не почувствовала, вместо этого – сухое песчаное дно, в которое тут же провалилась по колено. Взвизгнув и нелепо взмахнув руками, я попыталась обрести равновесие, чтобы вылезти, однако ушла по грудь. Визг справа оглушил. Не сразу дошло, что верещит Шарик. С неба все летели огненные стрелы. Я охнула, понимая, что не выбраться, что…
Тело вдруг скользнуло куда-то вниз, а песок набился в рот. Онемев от ужаса, я пронеслась по какому-то черному тоннелю, не чувствуя ни рук, ни ног. Шарика не чувствовала тоже, только могла идентифицировать его несуразные вопли. Откровенно говоря, вопить и самой хотелось, только голос куда-то подевался.
Шлепнувшись на что-то не слишком твердое, но все же не мягкое, почувствовала боль. Приглушенную, но явно настроенную поселиться во мне надолго. Бедро и ту часть, где спина теряет свое благородное название, отшибла на славу.
Шарик шмякнулся рядом и тут же заголосил:
– Ой, пропали, пропали! Что же делать, как быть? А…
– Цыц! – сплюнув песок, рявкнула я, потирая пострадавший зад, даже боясь представить, какого размера там будет синячище.
Шарик на удивление послушался. Видимо, окончательно выбился из сил. Тишина подействовала умиротворяюще. А вот темнота, царившая вокруг, да такая, что хоть глаз выколи, не видать не зги, заставляла понервничать. Стрелы огневиков нас не достанут – это хорошо. Но можно век блуждать по подземелью и так и не найти выхода. А потом умереть от голода и жажды. Это плохо. Шарик рядом снова засопел и прижался к моей ноге.
– Вика, – медленно начал он.
– Тихо, – шикнула я. – Дай подумать.
Змей покорно выждал несколько секунд, видимо искренне надеясь, что меня озарит какая-нибудь гениальная мысль.
Я только вздохнула и передернула плечами. Тут было тепло, даже жарковато. Решительно отогнав все панические мысли и стараясь не думать о ноющих частях тела, прикрыла глаза, вызывая нужный образ. Секунда – боль исчезла, а тело стало почти невесомым. Оглядев сияющую радужным светом оболочку, довольно усмехнулась. Так-то лучше. Все равно у меня нет ни фонарика, ни факела. А тут и польза, и не слишком энергия расходуется.
Шарик оглядел меня, присвистнул:
– Вик, ты как-то не так светишься.
– Как? – переспросила я.
Все же после падения голова хоть соображала, но туговато. Еще раз оглядела себя. Да вроде все как обычно. Что это он увидел?
– Ярче, – произнес Шарик. – Я же знаю, как оно. Такого раньше не было. А сейчас прямо сверкаешь, хоть бери черные очки.
– Тоже мне модник, – пробормотала я. – Это, наверное, из-за темноты.
