Кровоточили его надежды на то, что он выберется. Кровоточило его эго, вновь потерпевшее поражение. Кровоточила его «Верификация», не дождавшаяся отмщения. И ещё пальцы, которые он обкусал, глядя на монитор в ожидании ответа. Когда он брался за эту книгу, первым делом придумал название и эпиграф. Вторым – структуру. Он решил, что история обязательно будет разбита на главы – для удобства читателей. Мол, дочитаю до конца главы – и спать. Или – так, я закончил на главе сто сорок пять. Сейчас же у Отто было чувство, что он уже дочитал до конца главы. Последней главы своей жизни. Чтение не было увлекательным, скорее мучительным, но закончилось слишком быстро. Он рассчитывал, что у него впереди ещё с полкниги.
Абсорбент, похоже, рассчитывал на что-то другое.
Отто, поморщившись, прижёг водкой содранную кожу на пальцах, сходил на кухню, залил кипятком картофельное пюре в пластиковом стакане, умудрившись порезаться об острую фольгу, открывая крышку. Выругался, прижёг и порез. Хотел вернуться к монитору, но передумал. Ему нужна передышка. Нужно поесть и успокоиться. Как бы ему хотелось оказаться в чистой и светлой больничной палате. Несколько месяцев назад Отто сбил грузовик на круговой развязке Хааберсти, – переходил, где в голову взбрело, а не где положено, но он на удивление легко отделался, хотя уже мысленно похоронил себя, стараясь увернуться от надвигающихся фар. Он провёл в больнице неделю. У него было лёгкое сотрясение, поэтому от наезда грузовика Отто только выиграл – в больнице неплохо кормили, в ней был душ и не было арендной платы. Он симулировал головокружение и остался ещё на несколько дней. Симпатичная медсестра явно что-то заподозрила, но молчала. «Наверное, знает, кто я, – думал Отто. – Наверное, читала мои книги». Он даже хотел подарить ей экземпляр с автографом, но в ближайшем книжном ни одной его книги не оказалось. Отто хотел спросить продавца, не привезут ли в скором времени новую партию, но передумал: писатель, интересующийся дополнительной партией своих книг, – это скорее подошло бы Огрызку.
Почему он об этом вспомнил? Потому что тогда он тоже ел пюре? Или потому что вспомнил о крови – настоящей крови, что он видел в больнице, и той, которая сейчас пульсирует и жжётся, не стремясь застыть, на его руках? Лучше бы он остался там. Сломал бы ногу. Или руку. Левую, чтобы не потерять возможность писать. Тогда Абсорбент бы не втянул его в свою пьесу одного актёра. И одного упрямого глупца.
Хотя, чёрт возьми, он мог бы достать его и в больнице.
Отто доел остывшее пюре и вернулся к монитору. Чат безмолвствовал. Отто зашёл на сайт «Саара»: там как раз вышла отложенная статья – вероятно, с заранее поставленным Арво таймером, – с прижизненными фотографиями убитых, пытающаяся привлечь ещё порцию внимания общественности и выявить закономерность. Пост вышел уже после смерти Арво, и, хотя Саар погиб, «Саар» продолжал жить. Но закономерности не было. Отто сглотнул, только сейчас узрев сходство в цвете волос и глаз одной из жертв с его собственными, но понадеялся, что повторяться Абсорбент не будет. К тому же он не собирается выходить из дома. Но деньги быстро кончатся. Слишком быстро. Может, уже кончились.
Отто закрыл глаза. Представил, что будет, если он не раздобудет деньги. Не сможет заплатить за аренду. Не реабилитируется после «Верификации». Ему нужна рукопись. Нужна эта книга. Эта история. Позарез нужна. Даже с таким риском.
Они оба это знают.
Первая жертва интересовала Отто больше всего. Его вообще интересовали подробности, и он давал их ему. В разумных дозах. Почему именно она? Как именно? Что толкнуло? Чему она дала дальнейший толчок?
Но Анника не была его первой жертвой. Фактически ею был Виктор Гросс. Хотя можно ли вообще считать его жертвой? Он лишь получил самую малость того, что заслуживал. Он даже не страдал. И вообще, Виктор был убийцей, Виктор представлял угрозу, а он был просто напуганным ребёнком. Это не было запланировано – ни Виктором, ни им самим, конечно. Но сейчас ему хотелось считать Виктора своей жертвой. Хотя работу свою он выполнил плохо, раз спустя столько лет Виктор вернулся.
Но Отто всё же прав – София была первой.