— Ла-а-ад-но, — проговорил майор и подошел к моему столу, — Сергей, у меня к тебе два вопроса. Первый, я могу дать задание своим участковым, пусть поработают с дворниками, может кто-то видал собаку герасимовскую, найдешь её, глядишь, дело сдвинется.
Твою мать! Опять они ко мне со своей помощью.
— Спасибо, не нужно. Собаку я уже нашел, — сообщил я с гордостью и легким злорадством.
— Что, правда? — удивленно поднял брови Кондурин. — Ну и что?
— В смысле? — переспросил я.
— Помогло в расследовании? — интересовался майор.
— Да ну так… — неопределенно махнул рукой я.
— Понятно, — сказал майор. Интересно, что ему было понятно, если мне самому еще не понятно ничего.
— И где она, собачка — то? — продолжал интересоваться он.
— Там, где и должна быть, — меня начинал раздражать его интерес. Ох не нравятся мне расспросы. Вчера Баграмян. Сегодня Кондурин этот уже вторично подкатывает. Чего им надо всем?
— Ладно, хорошо, — задумчиво сказал майор, — пойду я, пожалуй… — и направился к двери.
— Юрий Ефимович! — окликнул я удалявшуюся фигуру.
— Да?
— А второй вопрос какой был?
— Ах да! Ты вчера вызвал Зятченко на допрос.
— Ну, допустим.
— Ты, Сергей, поаккуратней с ним, повежливей. Уважаемый у нас в городе человек.
Я сдерживался с трудом, но грубить замначальника райотдела не хотелось:
— Хорошо, Юрий Ефимович, я учту.
Майор немного повеселел и обнаглел окончательно:
— Серёжа, а можно я тоже на допросе посижу? Послушаю, может, чем помогу. И говорить при мне Станислав Петрович свободнее будет, не замкнется.
— Нет, Юрий Ефимович, это исключено. У нас новые инструкции Генерального прокурора о методиках производства допросов. Там с этим очень строго! — я помахал перед майором какими-то бумажками.
Кондурин, видимо, не любил и не хотел читать инструкции. Поэтому он пожал плечами, попрощался и ушёл.
— Совсем совесть потеряли, — прокомментировал ситуацию Зосимыч, — может, это телесериал «Менты» на них дурно влияет?
А через пятнадцать минут меня вызвал прокурор. В дверях его кабинета я столкнулся с выходившим посетителем, лицо которого показалось смутно знакомым.
— Посиди пять минут, Станислав Петрович, сейчас мы поговорим, и Сергей займется тобой, — вид у прокурора Бугаева был весьма серьёзный и озабоченный. Все ясно, это Зятченко, и он уже нажаловался. Ну-ну… Поглядим ещё, кто из нас дурак. Дверь закрылась, прокурор с мрачной тоской впервые с момента нашего знакомства посмотрел мне в глаза. Я, не отводя взгляд, присел напротив без приглашения, внутренне подготавливая себя к отражению предстоящей атаки.
— Сергей, ты у нас недавно, — начал прокурор, неторопливо и тщательно подбирая слова, — а здесь у нас свой уклад есть, понимаешь? Здесь у нас люди привыкли жить уже… нет, я понимаю, ты пока не в курсе, но у нас тут по-другому. Не так, как в центре областном. Понимаешь, о чём говорю?
— Честно говоря, не очень, Валентин Степанович. Ко мне есть какие-то претензии? — я старался говорить твёрдо и не отводить взгляд.
— Да нет, ну что ты, никаких претензий нету… Пока нету, — уточнил прокурор, — но так вот не надо.
— Как, Валентин Степанович?
— Вот как ты, в лоб, повесткой, приводом грозить… Станислав Петрович, он, понимаешь, уважаемый человек! У него проблемы серьёзные в работе, и… ну в общем, понимаешь, так не надо. Ссориться не надо с людьми, портить не надо отношения… понимаешь?
— Валентин Степанович, а как мне надо было поступить? Он свидетель, подлежит допросу, тем более, у меня в деле есть данные, что убитый разговаривал с ним по телефону… как мне его допрашивать, если он отказывался являться? — я был совершенно спокоен и рассчитывал на понимание руководителя, но тот, казалось, меня не слышал.
— Нужно было ко мне подойти, я бы созвонился, ты бы подъехал к нему и отработал бы! — тоска в глазах прокурора усилилась.
М-да, это прикол, конечно. «Отработал бы». Одно выражение чего стоит. Да он у меня уже почти подозреваемый. Как я его буду крутить на откровенность, в его родном кабинете, что ли, где он полноправный хозяин, а я гость, где ему привычно и уютно, а я на чужой территории, «играю матч в гостях»? Что, прокурор наш с ним повязан делами какими-то? Чего это он вдруг разнервничался?
— Валентин Степанович, есть закон, по закону он свидетель и обязан дать показания! Я что, должен по поводу каждого свидетеля к вам подходить?
— Ну, ты палку то не перегибай, понимаешь! — прокурор начал выходить из себя. В голосе его появились булатные нотки праведного гнева, характерные для профессиональных борцов за соблюдение закона. — Что ты вообще хочешь от него, он не имеет к убийству никакого отношения! Допроси формально и занимайся более правдоподобными версиями.
— Имеет, или нет — это расследование покажет, — я решил тоже проявить твёрдость.
— Это я тебе говорю! Достаточно должно быть тебе! Что непонятного?!! Проверяй другие версии: наркоманы, шпана всякая, судимые — вот твой круг свидетелей и подозреваемых. А Зятченко оставь в покое, допроси и отстань! Всё, иди работай!
