— Да нет, вы меня не поняли, я хотел сказать, что тут городок маленький и все знают обо всех. А с Пашей мы приятельствовали, отдыхали вместе, по делам пересекались.
— У вас был совместный бизнес?
— Не то, чтобы совместный бизнес. У меня есть фирмочка, торгует пивом местным. С тех пор, как он раскрутился, года с девяносто пятого, я Паше давал на реализацию пиво, он на своих точках продавал. В магазине, в «комках», в баре.
— У него были финансовые задолженности перед вами?
— Меня об этом уже спрашивали ваши оперативники.
— Сейчас вас допрашивают официально, отвечайте, пожалуйста.
— Ну, конечно, были. Это обычная практика. Он рассчитывался через месяц после поставки товара, по условиям договора.
— Какой объём составляет сейчас эта задолженность?
— Вот этого не знаю. Я в той фирме учредитель. А занимаются там всем директор, бухгалтер, менеджер. Вам нужно у них спросить.
Блин, придется ещё их допрашивать, делать выемку документов. Фронт работ всё расширялся.
— А Герасимов вообще своевременно возвращал деньги?
— Да, никогда не слышал, чтобы у него бывали с этим проблемы. Паша был честный и аккуратный человек.
— Ясно. Вам известно, были ли у него в последнее время какие-нибудь неприятности, конфликты с кем-либо?
— Нет, он ничего такого не говорил.
— Когда вы последний раз общались с Герасимовым?
— Мы виделись тринадцатого января. Отмечали Старый Новый Год.
— Может быть, по телефону говорили?
— Возможно, но давно. Он спрашивал, кажется, можно ли собаку сырым мясом кормить.
— «Давно» — это примерно сколько времени назад?
— Ну, я его попросил взять собаку как раз на Старый Новый Год, он звонил дня через два-три. Соответственно, числа пятнадцатого-шестнадцатого, может быть, семнадцатого.
— А вы сами не звонили ему потом? Ну, к примеру, спросить, как там собака ваша поживает.
— Нет, понимаете, у меня ребенок болеет, аллергия, дела еще, бизнес. Если бы что-то случилось с собакой, Паша бы мне сам позвонил.
— А он не звонил?
— С тех пор нет, я же говорю.
Зятченко смотрел на меня твёрдо и уверенно. Я уже сталкивался с таким, когда проходил практику: когда дело касается вопросов жизни и смерти, или обвинений в преступлении, самые обыкновенные люди могут неожиданно превращаться в великолепных актеров. Хотя, возможно, сам свидетель и не знал об этом звонке. По его сотовому мог ответить кто-то другой, либо, возможно, имелась еще какая-то причина, которую просто невозможно было заранее предположить.
— Это совершенно точно?
— Ну да.
— Понятно. Охарактеризуйте, пожалуйста, Герасимова.
— Ну, я уже говорил, честный, аккуратный, надёжный партнёр.
— Ещё!
— А что ещё?
— Характер, взаимоотношения с людьми, склонности, привычки.
— Он спокойный так вообще… был. Отзывчивый… Выпивал, но в меру. Пошутить мог. В семье всё в порядке было, с женой хорошо они жили, детишек двое… Технику любил еще.
— Технику?
— Ну да. Магнитолы всё время в машине менял. Последние годы уже Си-Ди ставил, хотя люди у нас еще с кассетами ездят по старинке. Сотовые знал все модели, в компьютерах, кажется, разбирался неплохо. Дома музыкальный центр у него навороченный.
— У вас нет предположений, кто мог его убить?
— Нет, ни малейших подозрений.
— Хорошо, спасибо, читайте, и, если всё верно, подписывайте вот здесь.
Я ожидал, что Станислав Петрович спросит о ходе следствия, или хотя бы поблагодарит меня за найденную собаку, но ему видимо было наплевать. Он внимательно изучил текст и подписал, что с его слов записано верно, а им, соответственно, прочитано. Ну ладно. Пора было приступать ко второй части нашего концерта по заявкам тружеников села. Нужно только выбрать правильный тон.
— Ну что, Зятченко, создали вы себе серьёзные проблемы. Дача ложных показаний свидетелем — это уголовно наказуемое преступление. Будем дело возбуждать. А ведь я в начале допроса предупреждал вас об ответственности, причем под роспись. М-да… — я старался говорить серьёзным и немного отрешенным голосом, не называя допрашиваемого по имени-отчеству и, тем более, входящим в моду обращением «господин». Да, это была старая как мир игра «добрый и злой следователь», причем в обеих ролях вынужден был выступать я сам.
— Что вы имеете в виду? — голос бизнесмена, председателя совета директоров, а теперь еще и уличенного лжесвидетеля дрожал. Глаза Зятченко отвел в сторону, а потом и вовсе прикрыл их ладонью руки, подпиравшей голову.
— А что имею, то и… продемонстрирую, — всё-таки не удержался и ввернул в тему фразу из бородатого анекдота. Хорошо, что Зятченко его не знал, или не уловил смысла. Глупо было, конечно, но тормоза меня порою подводили. Ладно, вернемся к нашему дорогому Станиславу «Подловленному» Петровичу. Я достал из папки с делом приготовленный заранее листок с распечатками звонков с мобильного телефона погибшего Герасимова.
— Вот полюбуйтесь. Здесь стоит ваш номер. В воскресенье в семь вечера с сотового Герасимова на ваш мобильный поступил звонок. Разговор продолжался четыре минуты.
