— Она сказала, что живет поблизости и видит меня, хотя я ее увидеть не могу, — рассказывал Джимми, и каждое слово давалось ему с трудом. — Я пришел к пролому в ограде в канун Дня святого Иоанна. Всюду горели костры, и я ждал, когда же увижу ее. Просидел там несколько часов, проклинал себя, что поверил в подобную чушь. А потом увидел толпу незнакомцев, которые шли мимо ограды. Они были такие высокие, как будто на ходулях, и в очень странной одежде. И я был уверен — ровно так же, как в том, что сижу сейчас на этом самом месте, — что вижу среди них мою жену. Когда она проходила мимо, я попытался схватить ее, но внезапно как будто прирос к месту.
На его глаза навернулись слезы.
— Я застыл в ужасе, все смотрел на нее, а она открыла рот, как будто пыталась кричать, но не издала ни звука. Мне казалось, она сломала себе челюсть, потому что она разевала рот все шире и шире. Я не мог пошевелиться, не мог двинуть ни рукой ни ногой, чтоб спасти ее. Вы представьте, я не смог спасти свою жену! — И он закрыл лицо руками.
— Джимми так и не женился снова, — добавила его сестра, подводя итог печальной истории.
Мало будет сказать, что история старика потрясла меня. Неважно, веришь ты в фейри или нет, но было очевидно, что Джимми так и не оправился после той утраты.
— Женщина умерла от сердечного приступа, — бросил нам Нед, когда мы уже вышли из дома. Он стоял у кучи торфа, явно дожидаясь нас. — Все остальное Джимми просто навыдумывал.
Я испытала острое желание накричать на него. Когда-то и мне говорили, что я выдумываю, что все происходящее — только у меня в голове. От одного воспоминания во мне поднялась волна гнева. Гарольд ответил Неду что-то вежливо-банальное, и мы оседлали велосипеды.
— Все в порядке, Анна? — через какое-то время спросил Гарольд.
Эта реплика вернула меня к реальности. Я так глубоко ушла в себя, что почти забыла о его присутствии.
— Конечно, — выдавила я.
— Все это не чересчур? Может, разболелась нога или… — Он замолчал.
Мы доехали до небольшого моста, я остановилась и прислонила велосипед к каменной стене. Солнце висело над горизонтом, и теплые лучи согревали лицо. Я глубоко дышала, глядя вниз на разлившиеся бурые горные воды речушки, которая уже давно вышла из берегов.
— Дело не в ноге, — проговорила я. По глазам Гарольда я видела, как ему хочется, чтобы я доверилась ему. Я выжидала, наблюдала за тем, как он общается с жителями деревни, хотела удостовериться, что могу поведать ему свою историю. Слишком хорошо я знала, с какой легкостью тебя будут высмеивать люди, которые боятся поверить. Но Гарольд — он выслушивал каждую историю с большим уважением. Он никогда не осуждал рассказчиков и ни единым словом не выдал собственное мнение. Он вел себя как ученый.
— Скажи мне, Гарольд, а во что веришь ты?
Я стояла, опираясь на мост. Его арка отражалась в воде, образуя сплошной темный круг. Гарольд достал из нагрудного кармана щепоть табака, свернул сигарету, лизнув край, а потом зажал кончик зубами и чиркнул спичкой о ботинок — этот истинно американский жест позабавил меня. Выдохнув клуб бело-серого дыма, он облокотился на мостик подле меня.
— Ты понимаешь, что просишь ученого обнародовать выводы до окончания исследования? — с напускной важностью поинтересовался он. Я просто пожала плечами. — Впрочем, ты мой ассистент, так что ничего страшного в этом нет. — Гарольд улыбнулся. — Хотя, признаюсь, другим ассистентам я не раскрывал подобной информации.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Мне и в голову не приходило, что какая-то другая девушка до меня помогала Гарольду в его исследовании.
— И какие они были, другие твои ассистенты? — я бросила на него взгляд через плечо с таким видом, будто просто поддерживала беседу, чтобы скоротать время.
— Поверь, и вполовину не настолько увлеченные, как ты. Я не виню их: большинство молодых людей, с которыми мне приходилось работать, скорее интересовались деньгами, чем моим исследованием.
Я выдохнула, осознав, что все это время задерживала дыхание.
— Значит, до меня ты девушек не нанимал? — Я не могла, не хотела сознаваться себе самой, отчего это так важно для меня.
— Да, ты мой первый ассистент женского пола. И самый любознательный из всех.
— Тогда, пожалуйста, ответьте на мой вопрос, мистер Краусс!
Он переступил с ноги на ногу и посмотрел на небо, как будто в поисках подсказки.
— Что ж, давай начистоту. Я провел много времени в Оксфорде, с головой уходя в книги, но теперь понимаю, что нельзя изучать такой вопрос, как верования в фейри, на основе книг. Ты можешь познать это только на личном опыте, если будешь ездить по священным местам и общаться с людьми, которые считают эти места своим домом.
— По таким местам, как Торнвуд?
— Совершенно верно. Каждая группа деревьев или груда камней имеет свое значение, свою историю, которую знают лишь местные. И все же из локальных свидетельств формируется общая для кельтских народов система верований, из чего я делаю вывод, что вера в фейри на практике сводится к доктрине о сущности души.
