— Смотри, — Назир указал на группу приближающихся людей. — Кажется, нас заметили.
Майсара прищурилась:
— Да, и они не выглядят особенно… радостными.
В её голосе промелькнула тревога, которая тут же передалась Назиру. Что-то в позах встречающих, в их быстрой, целеустремлённой походке говорило не о гостеприимстве, а скорее о настороженности.
Самира, ехавшая во главе каравана, тоже заметила это. Она подняла руку, призывая всех остановиться, и что-то коротко сказала Аш-Шарифу, который немедленно поехал вдоль колонны, передавая приказ:
— Всем сохранять спокойствие. Никаких резких движений. Оружие не доставать.
Назир видел, как Самира выпрямилась в седле, приняв ту особую позу, которую он уже научился распознавать — позу лидера, готового к переговорам. Её лицо стало бесстрастным, как маска, но в глазах читалось напряжение.
Приближающаяся группа остановилась у подножия холма, явно ожидая, что караван спустится к ним. Теперь, когда они были ближе, Назир мог рассмотреть их: шесть человек, одетых в светлые одежды, трое с копьями, трое безоружны. Один из них — высокий, седобородый мужчина — вышел вперёд, явно главный в этой делегации.
Самира дала знак каравану следовать за ней и медленно, демонстративно держа руки на виду, начала спуск. Назир, Майсара и Аш-Шариф ехали сразу за ней. Остальные держались чуть поодаль, готовые к любому повороту событий.
Когда до встречающих оставалось не более десяти шагов, седобородый поднял руку, останавливая караван:
— Приветствую вас, странники, — его голос был глубоким, но в нём слышалась сталь. — Я Дарий, старший страж Ан-Наджма. Что привело вас к нашему оазису?
Самира спешилась и сделала несколько шагов вперёд, сохраняя почтительную дистанцию:
— Я Самира, дочь Акрама, предводительница племени Детей пустыни. Мы пришли с миром, ищем воду и отдых. Готовы заплатить за гостеприимство — товарами, информацией о дорогах, услугами.
Она говорила ровно, без тени неуверенности, но Назир, уже хорошо изучивший её, видел напряжение в линии плеч, в том, как крепко она сжимала поводья.
Дарий посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. Потом его глаза скользнули по каравану, задержавшись на детях, женщинах, стариках — явно отмечая, что это не боевой отряд.
— Дети пустыни, — медленно произнёс он. — Мы знаем это имя.
Он сделал паузу, обменялся взглядами с другими стражниками, и продолжил голосом, в котором сожаление смешивалось с твёрдостью:
— Извините. Вас не могут впустить. Приказ старейшины. Ваше племя… известно. Уходите.
Эти слова упали как камни. Назир почувствовал, как по каравану прокатилась волна недоумения и тревоги. После долгого пути, после всех надежд, связанных с этим местом, такой приём был подобен пощёчине.
— Известно? — переспросила Самира, сохраняя спокойствие, хотя Назир видел, как побелели её пальцы на поводьях. — Чем именно?
Дарий не успел ответить. Из-за его спины вышел другой человек — пожилая женщина в простой белой одежде, украшенной лишь тонкой голубой вышивкой по краю. Её седые волосы были собраны в тугой узел, а лицо, изрезанное морщинами, казалось высеченным из того же камня, что и скала в центре оазиса.
— Грабежами караванов, — сказала она резко. — Нападениями на мирных путников. Воровством воды из чужих колодцев. Этого достаточно?
На её слова из-за домов вышло ещё несколько жителей оазиса. Они держались на безопасном расстоянии, но их взгляды были откровенно враждебными:
— Грабители! Держитесь подальше от наших домов!
— Убийцы! Возвращайтесь в пустыню!
Эти крики, полные ненависти и страха, больно ударили по Назиру. Он видел, как дети племени прижались к матерям, как гордые воины опустили глаза, как старики покачали головами с горьким пониманием.
Самира не дрогнула. Она стояла прямо, глядя в глаза пожилой женщине:
— Я не отрицаю прошлого, — сказала она. — Но сейчас мы пришли с миром. У нас есть дети, раненые, старики. Нам нужна вода.
— Вода есть в пустыне, — отрезала женщина. — Ищите её там, где не причините вреда мирным людям.
Напряжение нарастало. Назир видел, как некоторые воины племени начали незаметно подготавливать оружие. Аш-Шариф выдвинулся чуть вперёд, его поза, несмотря на видимое спокойствие, была позой человека, готового к бою.
— Достаточно, — резко прервала его движение Самира, даже не обернувшись. Она знала своих людей, чувствовала их настроение. — Мы не пришли сюда сражаться.
Она снова обратилась к пожилой женщине:
— Я не прошу вас пустить нас в оазис. Но позвольте хотя бы набрать воды на окраине. Мы заплатим. Честно и полной мерой.
Женщина задумалась, её взгляд стал менее жёстким:
— Покажи, что предлагаешь.
Самира кивнула Аш-Шарифу, и тот достал из седельной сумки небольшой свёрток. Развернув его, он продемонстрировал несколько серебряных украшений и медных пластин с искусной гравировкой.
Женщина внимательно осмотрела предложенные товары, но не прикоснулась к ним:
— Украдено у караванов, — сказала она без вопросительной интонации.
— Да, — честно признала Самира. — Но это не меняет ценности металла.