Собиратель воды полностью

"И не первая", — напомнил голос с интонацией, ужасающе похожей на голос Назира, хотя Мансур знал, что это невозможно. "Вспомни Кафр-Зулам. Вспомни, что ты сделал с ними".

Мансур непроизвольно зажмурился, но это лишь позволило воспоминаниям нахлынуть с новой силой. Он снова стоял на площади, его голос гремел над толпой: "КАЖДЫЙ ИЗ НАС — САМ СЕБЕ БОГ!"

Первый камень, летящий в храмовые витражи. Треск дерева, звон разбитого стекла. Языки пламени, пожирающие деревянные двери храма. Крики, вопли, мольбы. И он в центре хаоса, спокойный, словно глаз бури…

— Довольно, — прошептал Мансур, открывая глаза. Головная боль превратилась в пульсирующий комок огня позади левого глаза. — Это был необходимый переходный период. Так бывает при любой революции.

"Скажи это детям, которые сгорели в пожарах", — голос изменился, став ниже и глубже, с оттенком отвращения. "Скажи это старикам, которых забили камнями за то, что они продолжали молиться своим богам".

— Я не хотел этого, — выдохнул Мансур. — Я хотел только правды. Только свободы.

"Любой фанатик так говорит".

— Я не фанатик! — Мансур резко поднялся, опрокинув стакан с водой. Драгоценная жидкость впиталась в сухой песчаный пол шатра.

— Я рационалист! — выкрикнул он. — Я основываюсь на фактах, на знаниях, на расчётах!

На мгновение наступила тишина. А потом…

Смех.

Сперва тихий, как скрип открывающейся двери. Потом громче. Резче. Истеричнее.

«Погрешность…» — захрипел голос, будто не мог отдышаться от собственной веселости. — «Ты забыл про погрешность!»

Мансур замер. А голос продолжал.

«Погрешность!» — выкрикнул он, почти визжа. — «Ты, инженер, забыл про погрешность! Как школьник!»

Смех снова захлестнул его. Звонкий, ломающийся, словно его издавал кто-то на грани безумия — или веселья, которое слишком близко к истерике.

«Погрешность, погрешность, погрешность!» — повторял он, будто сломанная машина. — «Забыл! Ты забыл! Построил модель мира, не заложив в неё сомнение! Инженер, который не учёл допуск! Который не перепроверил исходные данные!»

Мансур прижал руки к вискам.

— Заткнись… — выдохнул он.

«А может, ты не забыл? Может, ты просто не хотел знать? Потому что если ввести погрешность — всё разваливается, да? Твои карты, твои источники, твои расчёты… всё!»

Смех стих, сменившись ядовитым шёпотом.

«Ты не рассчитал только одно. Ты не предусмотрел, что инструмент — может быть непригоден. Что карты могут врать. Что данные, на которых ты стоишь, как на пьедестале, — пустые. Пыль. Иллюзия знания.»

Мансур опустился на колени перед картой, его пальцы дрожали.

И вдруг — тишина. Настоящая, плотная. А затем — ясная, чужая, почти равнодушная мысль:

«Карты. Проблема в самих картах.»

Карты, которыми он пользовался, были составлены в Кафр-Зуламе на основе отчётов караванщиков, записей в городских архивах, свидетельств путешественников. Это были карты, основанные на слухах, на приблизительных оценках, на измерениях сделанных многие десятилетия назад.

И сейчас, когда точность была вопросом жизни и смерти, эти карты оказались недостаточно надёжными.

"Нам нужен другой инструмент", — подумал Мансур. — "С меньшей погрешностью".

"Компас", — прошептал голос. — "Нам нужен водный компас".

Мансур кивнул, соглашаясь со своим невидимым собеседником. Да, им нужен компас. Подобный тому, что был у Назира. Идеальный инструмент для поиска воды в пустыне. С таким компасом сейчас всё было бы иначе — они бы уже нашли постоянный источник, обустроили новое поселение, наладили систему водоснабжения и фильтрации.

"Но как его получить?"

Мансур начал лихорадочно перебирать варианты, его мысли скакали, как песчаные блохи. Найти племя Назира? Невозможно — они растворились в пустыне, словно мираж. Создать собственный компас? Для этого нужен кристалл. Где взять такой?