– А дальше все просто. С 15 октября 1943 года эти позиция заняла 215-я пехотная дивизия вермахта и стояла до января 1944-го, пока их не выбили окончательно. Пулемётчик наш, скорее всего, оттуда. Бои здесь были жестокие. На Александровку наступал 110-й стрелковый корпус, наступал неудачно, много народу полегло. Но это была масштабная операция, наступление не останавливалось, все рвались вперёд. Не было времени мёртвыми заниматься. Похоронные команды просто сваливали тела в траншею, никто особо не разбирался в те дни, где наши, где немцы… Так бойцы и остались лежать.
– В целом ясно. Хорошо. Звони в полицию, пускай вызывают криминалистов и пакуют останки.
– Кирилл Сергеевич, – замялся Головач, – может, мы сами…
– Не может. Нет у вас полномочий на эксгумацию. И сапёров надо, чтобы гранату забрали.
В этот момент в самой траншее что-то громко плюхнулось в лужу. Нестройно матюгнулись поисковики и буквально через несколько секунд окликнули командира:
– Лёша, тут ещё два бойца. Тоже немцы, походу…
Командир спрыгнул в траншею. Родионов, чертыхнувшись, полез за ним по следу экскаватора, стараясь ничего не касаться и не испачкать пальто и брюки. Резиновые сапоги, всегда лежавшие в багажнике автомобиля для таких случаев, тут же обросли комьями грязи, все хлюпало и чавкало под ногами. Из траншеи несло ледяным могильным духом.
Останки немцев обнаружили случайно. Их бы и не заметили, но от стенки траншеи отвалился пласт земли и открыл нишу, в которой лежали, полусогнувшись и поджав ноги, скелеты двух людей. Из земли торчали полусгнившая немецкая каска, ржавый ствол винтовки и почерневший от времени газбак.
Головач тут же взял в руки немецкий газбак, встряхнул его, радостно услышал, как что-то звенькнуло внутри. Он попытался его открыть, но защёлка тубуса сгнила полностью и сломалась от первого прикосновения. Тогда командир отряда просто с усилием провернул крышку и высыпал содержимое на землю.
Фольга от шоколада, прямоугольные пакетики с презервативами, зубная щётка, бритва, комок сгнившей бумаги, по-видимому, письма, и Железный крест.
Головач с усилием сглотнул, руки его задрожали. Он аккуратно очистил от земли кусок металла.
– Самая распространённая награда вермахта, Железный крест первого класса. – Он замолчал, неуверенно глядя в сторону.
Возникла неловкая пауза, во время которой все участники разговора понимали, о чём это молчание. По закону все трофейные предметы являлись собственностью министерства обороны.
– Хорошо, – улыбнулся Родионов. – Будем считать, что я его не видел.
– Золотой вы человек, – повеселел Головач.
– Зато я видела.
Мужчины резко, как по команде, обернулись. На бруствере окопа у самого края стояла молодая симпатичная девушка и с усмешкой прищуривалась. Шерстяная шапочка, лёгкая синяя куртка, джинсы. Одета легко и удобно. Прядь русых волос выбивалась из-под шапки. Родионов поглядел на неё снизу вверх, вскользь успел подумать, что выглядит по-идиотски, и недовольно спросил:
– А вы, собственно, кто такая?
– Алиса Михеева, интернет-портал «Мойка.ру».
Здравствуй, отец! Не знаю, когда смогу отправить тебе это письмо. С каждым днём обстановка на фронте все напряжённей. Но и в этой Богом забытой земле есть место для чуда. Вчера, 13 декабря в 6 утра я сменился с дежурства в районе «Пальца» (я ведь писал тебе о «Пальце»), и был отправлен в расположение батальона. И ровно через час началась сумасшедшая атака русских. Я даже заснуть не успел. Они хлынули на наши позиции с трёх сторон. Фриц Майер, сменивший меня на позиции, погиб в этом бою. Наши солдаты сражались храбро, но русские озверели от ненависти, они ползли и ползли вперёд, цепь за цепью, линия за линией. Это жестокий, хитрый враг, но и бесстрашный, надо отдать им должное. Здесь все идёт не так, как мы планировали.
Через два часа все было кончено, русские ворвались в наши траншеи и захватили «Палец». Я наблюдал за этим со стороны из расположения батальона. Всё поле перед насыпью было усеяно трупами наших и русских солдат. И знаешь, что было самое жуткое? Тишина после атаки. Я сейчас попробую объяснить. Всегда после успешной атаки начинается зачистка траншей от врага. Раненых или берут в плен или добивают выстрелом на месте. Но тут не было выстрелов. Это значит, что не было раненых. Погибли все, кто находился на позициях, абсолютно все.
С начала атаки полк подняли по тревоге. На фронте в эти дни установилось затишье, поэтому всё внимание командования 18-й армии было обращено на нас. Из штаба пришёл приказ: сектор должен быть возвращён и сохранен.
