– Костные останки обнаружены на глубине полутора метров, скелеты в сохранности, за исключением солдата вермахта: череп разрушен полностью, пробит в четырёх местах, разломан по основанию лобной кости. Судя по всему, его просто прикладами добивали, в кровавую кашу. Наш боец погиб предположительно от пистолетного выстрела в упор. Видите, у него руки в районе шейных позвонков немца. Они схватились в рукопашной, наш боец начал его душить и немец, скорее всего, застрелил его.
– Откуда знаешь, что из пистолета? – спросил чиновник.
– Кирилл Сергеевич, – улыбнулся Головач, – мы не первый день в поиске. Рядом обнаружены гильзы от пули калибра 7,65 мм. Такие пули были в пистолетах «люгер», знаменитый «парабеллум».
– А сам пистолет?.. – улыбнулся Родионов.
– …Обнаружить не удалось, – картинно развёл руками командир отряда. – Иначе бы мы, как законопослушные граждане, непременно сдали его органам правопорядка.
– Ох, демоны, попадётесь когда-нибудь!
– Посмотрите в наши честные глаза…
– Короче, – прервал чиновник.
– Так вот. Боец Рабоче-крестьянской Красной армии идентифицирован по пуговицам от гимнастёрки и сохранившейся медали «За оборону Ленинграда». Медаль не номерная, смертного медальона при нём не было, так что личность установить не представляется возможным. А немца определили также по пуговицам и крючкам от кителя, кускам шинели и гранате М-24. Вот они, – Головач протянул на ладони горсть позеленевших от времени пуговиц. – Цинковая фурнитура с четырьмя дырочками, такие были только у немцев. В траншее также обнаружены в большом количестве гильзы от «костореза».
– От чего?
– Немецкий пулемёт MG-42. Наши солдаты прозвали его «косторезом» за исключительную убойную силу. Походу, пулемётчиком был наш фашист, а пулемётчиков ой как не любили, в плен старались не брать. И сразу понятно, почему убивали его с такой жестокостью.
– А сам пулемёт?
– Не было его в траншее.
– Лёша, – напрягся Родионов, – вот сейчас не смешно.
– Да не было, Кирилл Сергеевич, мы же не психи, – пулемёт тырить. И кому он нужен? Столько лет в земле… от него бы труха ржавая осталась.
Родионов и Головач были знакомы пять лет, и, как всегда бывает при длительном знакомстве, между ними выстроилась линия не высказанных вслух договорённостей. Чиновник понимал, что, если отнять у поисковиков хабар, – им станет неинтересно копать, но и те в свою очередь не наглели, чёрным копательством и мародёрством не занимались. Жизнь всегда вносит свои коррективы в букву закона.
– Есть понимание, когда они погибли? – спросил Родионов.
– Да, в период с декабря 43-го по январь 44-го. Эта территория, – командир очертил рукой полукруг, – была под немцами и называлась «Аппендицит», первая линия обороны, самый «передок». Когда в сентябре 41-го немцы вышли к Пулковским высотам, на этом участке создалась благоприятная обстановка для дальнейшего продвижения. Видите эти валы? Здесь насыпи возводили ещё до революции, когда строили ветку Императорской железной дороги. Они защищали пути от метелей и вьюг зимой. И как раз между этими валами по железке можно было скрытно выдвинуть войска по направлению к шоссе. Что немцы и сделали. У шоссе их остановили, конечно, ценой огромных потерь, но в самой линии фронта образовался выступ, вклинивавшийся в нашу оборону. Немцы его звали «Палец», а наши солдаты – «Аппендицит». Командование не раз предпринимало попытки срезать этот выступ и выровнять линию фронта, но всё впустую. Самый замес здесь был с 13 по 16 декабря 1943 года, перед операцией «Январский гром». Выступ мешал атаке на Александровскую. Ещё есть версия, что командование стремилось выровнять линию фронта аккурат ко дню рождения Сталина, но это так себе мнение. В итоге «Аппендицит» атаковали части 189-й стрелковой дивизии силами двух батальонов и одной штрафной роты, даже несколько раз занимали немецкие позиции, но фрицы нас выбивали.
– Ты мне целую лекцию сейчас прочитал.
– Здесь всё в костях, Кирилл Сергеевич. Всё поле перед насыпью, в самих траншеях… По донесениям о безвозвратных потерях тут около пятисот человек лежит, и все с пометкой «оставлен на поле боя».
– Вы же каждый сезон здесь работаете.
– И каждый год находим бойцов. И долго ещё будем находить. У нас семь человек в отряде, у всех работа, семьи… Это капля в море.
По-хорошему, здесь нужна полноценная поисковая операция. С выделением строительной техники, разбивкой палаточного городка, с графиком обследования территории…
– Ну, это не ко мне вопросы, – открестился Родионов.
– А к кому? Вы здесь власть.
– У нас даже целевой статьи нет под такой проект, я уже не говорю о финансировании. Это должно быть решение на уровне правительства города. Нет у района полномочий на такие операции, нет, понимаете!
– Ладно, это я вслух мечтаю…
– Пишите обращение на главу, мы переправим его в профильный Комитет.
– Да там отписка будет, мы всё это проходили уже.
– Скорее всего. Но у района руки связаны. Давай дальше.
