Перед тем как обо всём вам поведать, я бы хотела сказать о самом Семёне: это был верный друг, преданный товарищ, настоящий коммунист. Его любили и уважали все: от простых бойцов до командиров. Он умел увлечь людей, зажечь в их сердцах огонь, говорил всегда горячо и страстно, с огромной верой в каждое слово. Не знаю, писал он вам или нет, но его даже наградили медалью «За боевые заслуги», хотя агитаторов политотдела вообще редко награждают. Но уж такой он был, за любое дело брался смело и всегда доводил до конца.
Он и в тот день не должен был идти в атаку, но сам упросил командира полка, просто не мог стоять в стороне. Надо сказать, что офицеров не хватало, за три дня до этого наш полк безуспешно атаковал противника, даже занял траншеи на сутки, но сил их удержать не хватило. Очень многие погибли в том бою или были тяжело ранены.
В 09:28 началась мощная артиллерийская подготовка, и ровно в 09:30 командир 1-го батальона капитан Самохвалов отдал приказ к началу атаки. Только внезапной атаки не получилось. За две минуты до нашего артналёта противник начал контрподготовку. Это значит, что немцы знали о нашем наступлении.
Атака практически сразу захлебнулась, бойцы залегли. Уже через несколько минут начался сильный миномётный обстрел, немцы не жалели мин, а укрыться в ровном поле было негде. На острие атаки стояла рота штрафников, их командир – старший лейтенант Леонтьев – был тяжело ранен, а командир соседней роты автоматчиков старший лейтенант Алексеев был убит. Тогда капитан Самохвалов приказал Семёну взять командование ротами на себя.
Ваш сын личным примером поднял бойцов в атаку, одним рывком роты преодолели 100–150 метров, отделявшие их от переднего края опорного пункта «Аппендицит». На моих глазах один солдат голыми руками задушил фашистского пулемётчика, но и сам погиб при этом. Бойцы ворвались в траншеи и захватили их практически без боя – немцы отошли на запасные позиции.
Начиная с 12 часов дня, противник беспрерывно контратаковал, но все атаки удалось отбить при грамотном управлении боем со стороны капитана Семёнова.
К вечеру силы наши иссякли, а подкрепление прислать не было возможности: немцы простреливали из пулемётов и миномётов все подходы к опорному узлу сопротивления. Как только начало темнеть, Семён отправил меня вместе с ранеными бойцами в тыл, во время этого перехода я сама получила ранение от осколка мины. А сам с десятью бойцами остался удерживать позиции. В этот момент немцы открыли шквальный артиллерийский огонь тяжёлой артиллерией по всему фронту, а как только обстрел стих – молниеносной контратакой ворвались на захваченные нами позиции. Получается, Семён спас мне жизнь своим приказом, если бы я осталась, то непременно бы лежала сейчас убитой.
Сама я не видела, как он погиб, но двоим бойцам из штрафной роты удалось отступить к железной дороге, к позициям полка. Один из них и рассказал, что капитан Семёнов был тяжело ранен после артобстрела, но сражался до последнего. Он умер с оружием в руках, сражённый автоматной очередью.
Перед тем как отправить меня в тыл, он крепко сжал мою руку и попросил: «Только живи, Катюша! Если что случится – напиши моим родителям всё как есть».
После возвращения из госпиталя я хотела забрать фотокарточки Семёна, чтобы переслать их вам, но все его личные вещи уже были сданы по описи в штаб…
Перечитала письмо, и поняла, что не смогу его отправить, военная цензура не пропустит. Поэтому не буду писать номер полевой почты, а когда кончится война – найду вас и передам всё лично в руки. Ваш ленинградский адрес я взяла в штабе, в личной карточке Семёна он есть.
Хотела промолчать, но, наверное, не получится. Семён просил… Рассказать всё как есть… Не могу спокойно писать, слёзы наворачиваются. Конечно, мы были не только друзья с вашим сыном. Я полюбила его, а он полюбил меня. В госпитале врач мне сказал, что у меня будет ребёнок.
А это значит, что Семён жив, он живёт во мне.
С уважением, Катерина Синельникова.
– Алиса? Здравствуйте, у меня есть для вас материал.
Статья, вышедшая на следующий день после церемонии захоронения, вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Городские власти попытались дать опровержение, но в распоряжении журналистов неизвестным образом оказались копии протоколов раскопа и эксгумации, фотографии останков, скриншоты переписки с Народным советом Германии. Новость дошла до федеральных телеканалов, и даже пресс-секретарь президента был вынужден дать краткий комментарий. Усугубило ситуацию то, что всё произошло практически ко Дню Победы.
Из Москвы, из Министерства обороны и Администрации Президента была направлена комиссия, чтобы на месте во всём разобраться. Коряков не усидел в своём кресле, его сняли через два дня. Да и никто бы не усидел в таких обстоятельствах. Земляные работы в районе опорного пункта «Аппендицит» были приостановлены до выяснения.
Комиссию ждали 12 мая. Днём ранее Родионов вместе с помощником военкома выехал на место, чтобы ещё раз лично всё проверить. Всё так же ярко светило солнце, апрельская грязь успела подсохнуть за эти дни.
