Гувер объявил, что полк находится в третьей линии обороны, прикрывает границу на случай вторжения крупных сил противника. Днём бойцы обустраивали быт и копали траншеи на взгорке у села, к ночи все валились с ног от усталости. Вдалеке продолжало громыхать, но к этим звукам быстро привыкли. Дни тянулись один за другим. Иногда Родионову казалось, что вся война так и пройдёт мимо него, что он так и останется со своим полком в третьей линии, а к лету 2023 года всё уже должно закончиться. Не может не закончиться. Придут «вагнера», контрактники и как погонят хохла за Днепр… А потом одним резким мощным ударом мы возьмём Николаев, Одессу и отрежем Украину от Чёрного моря. И всё будет, как деды завещали: полная денацификация и… ещё что-то на «де». И прислушиваясь к разрывам в районе Тёткино (они уже знали, что стоят на этом направлении), Родионову хотелось, чтобы именно так и произошло. Полгода постоять в третьей линии и с чистой совестью отправиться домой. Долг перед Родиной будет выполнен. А самое главное, будет закрыт вопрос с совестью.
Иногда днём проводились занятия по минно-взрывному делу. Родионов с удовлетворением отмечал, что память его не подводит, руки вспоминают порядок работы с минами и действия расчёта во время инженерной разведки. Парни во взводе всё чаще подходили к нему и к Змею, чтобы что-то спросить, уточнить что-то спорное по минам и действиям сапёра. Родионов сначала отнекивался, а потом Змей отвёл его в сторону и произнёс очень точные и правильные слова:
– Кирюха, парни нам верят. Даже не верят… Просто ждут поддержки. Им очень нужно, чтобы рядом был кто-то опытный. Ты и я… Мы хоть что-то знаем, в Чиче служили, ставили мины, находили фугасы. Не надо отнимать у них надежду. Кроме тебя, меня и Гувера в роте никого нет с боевым опытом. Но Гувер слоняра, тут всё понятно. А мы ближе к парням, мы свои для них. Поэтому… Просто прими всё, как есть.
Гувер днём уезжал на совещания в штаб, возвращался задумчивый, никому ничего не говорил.
Новый, две тысячи двадцать третий год встретили в Курской области, в Богом забытом сельском клубе. Пили безалкогольное пиво, ели шашлыки. Днём в роту приехал командир полка, поздравил мужиков с наступающим праздником. Хоть и целый полковник, но такой же мобилизованный, как и они все.
– Сапёры не говорят слово «последний», сапёры говорят «крайний». Так вот. Убеждён, что это последний Новый год, который мы встречаем в таком составе и в такой ситуации, и уже следующий праздник вы встретите в кругу своих семей.
Командир полка ошибался.
В новогоднюю ночь в Макеевке разбили Хаймарсами располагу с мобилизованными. Погибла куча народу.
19 августа Гувер приехал из штаба мрачнее тучи. Выстроил роту.
– Собираемся. Полк переезжает на новое место.
– Куда? – кто-то робко спросил из строя.
– В Донецк.
Полк менял те самые, разбитые в новогоднюю ночь батальоны.
Собирая рюкзаки, парни прощались с Курской областью, с мирной жизнью, со всем тем, о чём будут вспоминать очень долго и с комком в горле. В их личной книге начиналась новая страница. Читайте, парни, читайте, и не говорите, что у вас зрение минус семь, что вы потеряли свой читательский билет… Проблемы абитуриентов библиотеку не волнуют. Читайте! Пишите страницу за страницей! Соберите в кулак всю свою волю и дописывайте книгу сами. Иначе её допишут за вас, но эти главы вам не понравятся.
Рюкзак Малого стоял рядом с рюкзаком Родионова. Антоха задумчиво глядел на печь, на шконки, которые рота успела сколотить, на весь нехитрый солдатский быт, что ещё существовал, но уже никому не был нужен.
– Ну, вот и начинается, Кирюха, – сказал Малой.
– Да, Антоха, брат, начинается, – ответил Родионов.
Как выброшенный за борт щенок, Малой заглянул Родионову в глаза.
– Веди нас, Вожак!
Так у Родионова появился позывной.
Пыль в подвале не выветривалась и не оседала. Она поднималась от цементного пола и уверенно забивала лёгкие. Вентиляция не работала; старую, советских времён щитовую не открывали лет десять, и бойцам сапёрной роты никак не удавалось её запустить. Рота кашляла и сморкалась серой пылью, всем было понятно, что дольше двух недель здесь не протянуть.
В Донецке сорвался с цепи морозный январь, и возвращаться в стылые, не поддающиеся кирке окопы командир не хотел. Надо было что-то решать. Полк всего лишь неделю как пересёк «ленточку», и люди слабо понимали, что и как можно решить в воюющем городе.
Днём Вожак с Инженером отправились бродить по разбитому зданию завода, в надежде раздобыть материал и сколотить нары. Годного материала не было.
– Надо оконные рамы разобрать, снять подоконники, – сказал Инженер.
– Потом. Давай все посмотрим сначала.
