В административном здании царила разруха. Холодный ветер задувал снег в разбитые окна. В кабинетах сиротливо жались к стене перевёрнутые столы, тумбочки, стулья. На полу были разбросаны бумаги, журналы учёта и контроля чего-то там, книги, папки… Всё было грязным и старым, и с трудом представлялось, что когда-то здесь сидели люди, работали, смеялись, шутили, пили кофе в обеденный перерыв, крутили служебные романы. Война всё стёрла, закрасила одним жирным мазком, и ничего не осталось.
Взгляд Инженера упёрся в пол, лицо внезапно просветлело.
– Ты чего?
– Линолеум.
– Макс, не линолеум – милениум!
– Да иди ты! Можно снять отсюда линолеум и постелить в нашем подвале. Тогда и пыли будет меньше.
– Голова.
Парни сходили в роту за инструментом и принялись за работу. Стелили явные халтурщики: швы были проклеены плохо, линолеум отходил от пола ровными чёткими полосами. Вожак с Инженером сворачивали его в рулоны и относили в коридор.
– Интересно, – усмехнулся Макс, – это уже считается мародёрством или ещё нет?
– Линолеум нам принадлежит?
– Нет.
– Он является материальной ценностью?
– Определённо.
– Значит, мы мародёры.
– Да, – почесал голову Макс, – тут не хитро.
Внезапно громко бабахнуло за окном. Сапёры присели.
– Это вылет или прилёт?
– Я не знаю, Макс. Я пока не отличаю по звуку.
– Может, в подвал?
– Давай доделаем, – произнёс Вожак неуверенно. Ему самому захотелось спуститься в подвал, и если бы Инженер начал настаивать, он бы согласился на его предложение. Но Макс не стал, и бойцы продолжили работу.
Это был вылет. Вокруг завода катались артиллеристы и работали по Авдеевке. Один-два залпа – и смена позиции. И так круглые сутки. Артиллерийские дуэли не прекращались и шли с переменным успехом.
Весь следующий день сапёры стелили линолеум в подвале. Пыли действительно стало меньше. Вечером из штаба вернулся командир, построил роту и внятно приказал:
– Готовимся к боевому выезду. Приказано провести инженерную разведку в районе расположения 3-го батальона. Выезжают шесть человек. С собой металлики, щупы, кошки. Старший группы – командир второго взвода. Смотрим под ноги, предельная внимательность. Вас всему учили.
Это был первый боевой выезд. У Вожака зашумело в ушах от нахлынувшего адреналина. Ночью он долго не мог заснуть и почему-то вспоминал закатанные в банках огурцы, которые мариновала тёща. Они были солёные, в меру отдавали душистым перцем, уксусом, дубовым листом. Огурцы сочно хрустели на зубах и, казалось, он за всю свою жизнь не ел ничего вкуснее. Достаёшь бутылку водки из морозилки, наливаешь стопку. Ледяной алкоголь тянется, как глицерин. Стопка покрывается капельками от перепада температур. На блюдце лежат огурцы, маленькие, ровные и аккуратные. Залпом выпиваешь водку, она одним махом проваливается в желудок, обжигает его, а ты тут же закусываешь хрустким огурцом…
– Рота, подъём! – крик дежурного равнодушен и неотвратим, как лодка Харона.
– Одноразовые, получаем наркоту, расписываемся. – Это уже старшина.
Вожак с Инженером попадают на первый выезд, достают из коробки промедол, ставят в журнале закорючку. Быстрый завтрак, одеваются. Разгрузка, бронежилет, каска, автомат, бэка, щуп, металлоискатель… Под каску – тёплую балаклаву. На руки – вязаные перчатки. Грузятся в «Урал». Холодно. Никак не удаётся согреться. В машине трясёт, ещё не рассвело, ничего не видно. Донецк вымер – комендантский час.
В третьем батальоне сапёров не ждали.
– Какие на хер, сапёры? – ругнулся дежурный по батальону.
– Обыкновенные, полковые, – зло ответил комвзода-два. – Выясняйте. У нас приказ.
– Твою мать… Спрячьтесь пока в здание, не надо тут стоять. Прилетает постоянно.
Взаимодействие и связь как всегда на высоте. Бойцы цепочкой зашли в разрушенное трёхэтажное здание, забрели в первую попавшуюся квартиру. В отличие от здания завода, здесь ещё пахло уютом. Даже не уютом, нет, а ещё не выветрившейся любовью. Светлые обои в цветочек. Их явно выбирала женщина. Парни зашли в первую комнату. Это оказалась спальня. Небольшая, но уютная когда-то. Большая двуспальная кровать, уже без матраца, шкаф в углу, у стены – детская кроватка. На самой стене дешёвая репродукция – красивый парусник разрезает морскую гладь. Над кроваткой в стене ввинчен саморез, на тонком чёрном шнурке висит алюминиевые крестик.
Чувство невысказанной вслух неловкости повисло в воздухе. Как будто подсматриваешь за чужой жизнью, не имея на это никакого права.
На кухне уцелела мебель и холодильник. Сначала это показалось странным, но когда Вожак с Инженером подошли ближе, всё встало на свои места: сквозь дверцу и боковую стенку холодильника рваным цветком распустилась пробоина от осколка. В кухонном гарнитуре стояли в рядок мины ПОМ-2. Вытащенные из кассеты, но не взведённые.
– Внимание, мины!
Расчёт сорвался к выходу. Подошёл командир взвода.
– Батальонные предупреждали, что здесь мины. Просто не трогаем их. Средств взрывания у нас пока нет.
Проход в кухню огородили красным скотчем.
– Смотри, Кирилл, здесь фотографии. – Инженер держал в руках стопку фотокарточек.
