Тянутся секунды.
– Всё. Картинка пропала.
Оператор никогда не знает, взорвался ли заряд. Как только дрон снижается до двадцати метров – он выходит из зоны приёма ретранслятора и картинка пропадает. Но «птица» продолжает лететь к цели.
«Эгоист – Лео. Я – всё».
Парни ждут ответа. Объективный контроль должен подтвердить поражение цели. Пожалуй, это самый волнительный момент.
«Отработали на отлично. Цель поражена. Возвращайтесь домой».
Гора с плеч.
Расчёт быстро собирает вещи, хватает дроны, ретрик, рюкзаки и оружие…
Они справились, прикрыли своих парней и могут возвращаться.
В батальоне им рассказали, что один Горыныч у танкистов улетел в сторону от цели и упал на свою же штурмовую группу: трое «двести», девять «триста». Как раз тот залп, что они наблюдали над Туманами. Второй Горыныч не взлетел. Командир расчёта побежал к установке, чтобы вручную снять зажигательные трубки, но не успел. Подорвался вместе с установкой. А они… Они подавили АГС и наши бойцы смогли отойти обратно без потерь.
Вожаку захотелось есть. Желудок сводило от голода.
– Есть что пожрать, мужики?
– Да, рыба с вечера осталась.
И Лео положил ему на тарелку огромный кусок жареной трески.
На войне работает старое правило: если что-то может пойти не так, значит всё пойдёт не так.
Ещё с вечера парни поругались, решая, как лучше выполнить задачу.
– В час выезжаем, – заводился Змей, – в половине второго мы на Каньоне. По темноте выдвигаемся на Туман, пройдём по верху, в два часа мы на Тумане-2. Делимся на группы и работаем одновременно на Тумане 3–1 и Тумане 3–2. С рассветом заканчиваем.
Сергей Ужимцев с позывным Змей боец опытный, но часто работает на кураже, берёт наглостью и фартом.
– По верху мы не пройдём. Либо ноги себе переломаем в темноте, либо на мину наступим. Надо по траншее идти, так безопаснее. – Штурман спокоен, рассудителен, он не любит неоправданный риск.
– В траншее жижи по колено, у нас мины, катушки с проводами. Не ссы, пройдём по верху, там сто метров по дороге пробежать.
– Только дорога простреливается, нас в тепляк срисуют и всё, мы как на ладони. Вообще не вижу ни одного плюса работы ночью. Ты ни хера не видишь, зато тебя видят все на пятьсот метров. Не хохлы, так свои задвухсотят.
– Ссышь, когда страшно?
– Да пошёл ты.
Штурман был прав, лучше выходить с рассветом и работать в утренних сумерках, но Змей гнул свою линию, с каждым словом заводился сильнее, отвечал жёстче, резче. Бойцы не спали вторую ночь подряд, и это сказывалось. Наваливалась усталость и отупение. Короткий дневной сон не давал организму восстановиться в полной мере. Прошлой ночью на рассвете их группа снимала на Туманах хохляцкие мины МОН-50, теперь надо было поставить свои. По всем правилам и методичкам мина МОН-50, установленная в неуправляемом варианте на растяжку, не подлежит разминированию, но война диктует свои правила. Надо было снять мины без шума, и сапёры это сделали. Своё минное поле решили ставить на проводах, в управляемом варианте.
– Свои нас встретят, Багдо сказал, что всех предупредит.
– Багдо сказал, Багдо пообещал… Я вообще не доверяю никому, кроме самих себя.
– Короче, выходим ночью. Это приказ.
– Ах, вот как мы заговорили.
Ночь выдалась безлунная. Группа приехала на Каньон злая и невыспавшаяся. Каньон – это полуразрушенное двухэтажное здание рядом с депо. За железнодорожными путями идёт дорога на Авдеевку. До немцев не больше километра. Справа на единичке дежурно работала «Дашка», хохлы отвечали стрелкотнёй. Шёл ночной бой, и в это перекрестье сапёрам предстояло влезть и проскочить незамеченными.
Тропа от Каньона была еле различима, пока они выбрались на дорогу, несколько раз сбились с пути, Вожак поскользнулся и упал в овраг, чудом ничего не сломав. С каждым шагом становилось понятно, что надо ждать утра, но Змеем овладело тягостное упрямство.
Дорога в ночи таила угрозу. Бойцы знали, где лежит минный шлагбаум, но обочина и разделительная полоса были засеяны «лепестками», каждый шаг давался с трудом, на преодолении страха.
– Присели.
Привычно упали на одно колено, заняли оборону, вслушиваясь в ночь. Бой шёл справа и слева. Необходимо было преодолеть лишь один открытый участок, а потом рывком пробежать сто метров и нырнуть в траншею.
– Достань «Аркон», надо просветить дорогу, – наконец прошептал Змей.
Вожак снял рюкзак, достал тепловизионный прицел, выбрал оптимальный режим.
– Антоха, выходишь на край и, сильно не высовываясь, осматриваешь дорогу.
Антоха на Туманах первый раз, не знает местности, не знает обстановки. Это и плохо, и хорошо. Плохо то, что он не осознает серьёзности ситуации, не понимает, насколько они рядом с противником. Хорошо – он послушно делает то, что ему говорят и не задаёт лишних вопросов.
– Там башка чья-то, – произнес Антоха.
– Да ты гонишь.
– Сам посмотри.
Подойти Змей не успел. Автоматная очередь срезала кусты над его головой. Парни упали на асфальт и откатились к обочине, наплевав уже на возможные мины. Автоматы под правую руку, патрон в патронник. Вторая очередь пришлась ниже, смерть засвистела над касками.
