В Авдеевку заезжали через Спартак, а дальше – на развязку под названием «Чебурашка». Вдоль дороги и глубже, в полях, ещё оставались лежать трупы украинских солдат. Сама Авдеевка была практически стёрта с лица земли. В частном секторе за «Царской охотой» не осталось ни одного целого дома: сорванные крыши, разбитые минами и снарядами чёрные обугленные стены, сожжённые деревянные перекрытия, перепаханная металлом земля. Воронки от ФАБов глубиной в трёхэтажный дом. И над всем этим ветерок тлена и запустения.
«Буханка» затормозила возле разбитого кирпичного дома, в подвале которого обнаружили схрон. Бойцы быстро разгрузились.
– Парнас, прячь машину. Связь по радейке, – командовал Инженер. Он был старшим группы в этот выезд. – Работаем быстро и аккуратно, слушаем небо, башкою вертим. Клин и Штурман – проверить подходы к дому. Мы с Вожаком в прикрытии.
Повторять было не надо. Каждый чётко знал свою роль и своё место. Вожак отбежал к обочине, присел за разбитой будкой, оружие на изготовку, глаза в небо. Хохлов в Авдеевке уже не было, но их дроны регулярно кошмарили позиции полка.
Через пять минут закричал Штурман:
– Там труп во дворе хохлячий.
– Сдёрни кошкой, только аккуратно.
– Чисто, – раздалось через несколько минут.
– Работаем дальше.
Минут через десять Клин со Штурманом вернулись.
– Во дворе всё чисто, оконные проёмы тоже чистые, но в сам дом не заходили. «Двухсотый» хохол валяется, уже подванивает, я не стал шмонать.
– Да и хер с ним. Это не наша работа. Вожак, – повернулся Инженер к другу. – Заходишь в дом, спускаешься в подвал, осматриваешься на месте, только аккуратно, без фанатизма. После осмотра доклад.
– Плюс.
– Давай, работай, брат. Погулял, и хватит.
В подвал вела деревянная лестница. Прежде чем спускаться, Вожак достал фонарик, присел, подсветил проём. Растяжек не было. Боец положил автомат на бетонный пол, в правую руку взял щуп, в левой зажал фонарик и стал спускаться. На крайней ступеньке, подсвечивая фонариком прямо перед собой, Вожак уверенными движениями пробил щупом пятачок земли и спрыгнул.
Подвал был большим и основательным, состоящим из бетонных блоков с таким же прочным потолком из бетонных плит. В нём можно было жить и держать оборону. У дальней от входа стены находился склад. На первый, самый приблизительный взгляд – около сотни мин ТМ-62, и много ящиков, предположительно с тротилом и аммоналом.
То ли от темноты, то ли от спёртого воздуха, то ли от похмелья у Вожака закружилась голова. Он облокотился о лестницу и прикрыл глаза. И в этот момент услышал голос:
– Кирюха, брат, здорово!
В самом дальнем углу на минах, поджав под себя ноги, сидел Малой и улыбался. Вожак посветил фонарём, и морок пропал. Но как только он отвёл луч света – силуэт Малого вновь оказывался на том же месте.
– Не свети, брат, глаза болят.
– Тебя же убили…
– Конечно, убили. Но ты же помнишь эту пафосную лажу: быть воином – значит, жить вечно!
– Помню, братишка, помню.
– Мы ещё ржали над этим в курилке.
Вожак и тень Малого замолчали.
– Тебя ведь нет на самом деле, да?
– Как сказать. Тут всё сложно.
– Мы так и не нашли тебя.
– Это не важно, брат. Это совсем не важно.
– А что важно?
– Важно под ноги смотреть.
– В смысле?
– В прямом. Смотри под ноги, брат. Всегда смотри под ноги.
Голос Малого становился всё глуше, как из колодца. Силуэт таял.
– Малой, подожди, не уходи!
– Под ноги…
Всё. И никого нет. А был ли мальчик? Подвал обрёл прежние границы. Воздух перестал быть затхлым, а, наоборот, стал влажным, прохладным. Луч фонаря метался из угла в угол, но никого, кроме Вожака, в подвале не было. Он уже хотел шагнуть вперёд, как вдруг необъяснимая сила сковала ноги. На земляном полу прямо на уровне шага возвышался небольшой бугорок. Неприятный, неправильный бугорок, которого быть здесь на должно. Вожак присел на одно колено, достал нож и очень медленно, буквально по миллиметру начал счищать слой земли. Практически сразу нож наткнулся на что-то твёрдое. Сняв ещё один слой земли, Вожак увидел пластиковую крышечку от бутылки. По центру крышечки пальцы нащупали шляпку от гвоздя. Накольник.
После нескольких минут аккуратной и неторопливой работы, стал понятен механизм ловушки. Накольник упирался в головную часть ВОГа-17. Сам ВОГ был утоплен в пожарный шланг. Только Вожак знал, что это не пожарный шланг, а отрезок ДКРП-4, начинённый пластидом. От него уже в сторону схрона тянулся детонирующий шнур. Вожак подсветил фонарём пространство перед собой – вся земля перед схроном была усеяна такими вот бугорками.
Сапёр тяжело сглотнул. Если всё рванёт, то от него даже молекул не останется.
– Зато больно не будет, – прошептал про себя. – Спасибо, Малой…
Схрон уничтожили накладным зарядом. Через несколько минут на месте дома зияла глубокая, дымящаяся воронка. Про Малого Вожак никому не стал рассказывать.
Вернувшись в роту, Вожак понял, что жутко голоден. Он сварил пачку пельменей и жадно, с наслаждением съел всё без остатка. Отравленный алкоголем организм набирал прежнюю силу.
Вечером подошёл Штурман.
