Зачем меня корить томлением моимИ сердце побуждать к желаниям пустым?Что хочешь ты, Абель? Мне мир и нега милы.Лишить меня любви, лишить моей Камиллы,Беспечной праздности, в тени, у лона вод,Где греза чистая над берегом плывет?Зачем ты бередишь, усилия утроив,Воспоминания? Прославленных героевЗачем выводишь ты опять передо мной?10 Нет, эти замыслы смущают мой покой.Пускай, пока Ахилл, обидами овеян,Сидит в своем шатре, сгорает флот ахеян,И пусть Колумбу вслед обманчивый магнитЗа дальний горизонт на запад нас манит.В былые времена, когда пермесской сениЯ шороху внимал, и каждый день весеннийКипучей юности моей наполнен былВсем, что надежда нам дарит, мечта и пыл,Тогда, тщеславный и воинственный, бывало,20 На лире я бряцал — и та к бойцам взывала;Я прорицал судьбу, отпущенную намИ землю покидал, и воспарял к богам.Но жгучая Любовь мне крылья опалила.В тиши Идалия[279] мне так покойно было!Там, в полумраке рощ, где до утра звучатНапевы дивные, среди любимых чадВенера назвала меня своим поэтом.Когда, потворствуя твоим, мой друг, советам,Порою я сдаюсь и в общий хор людской,30 Поющий подвиги, вливаю голос мой,Он в звуках выспренних теряется, не в силахСоперников своих осилить быстрокрылых,И устает рука в истерзанных стихахМучительный напев нащупывать впотьмах.Когда же, дань отдав погоням безнадежным,Вернусь я к пустякам, как ты твердишь, ничтожным,И начинаю петь любовь мою, взгляни:Что рифмы нам искать? Ты слышишь — вот они!Сама любовь — стихи! Они толпой теснятся,40 Они в волнах ручья трепещут и искрятся,Они берут у птиц певучесть их рулад,И нежные цветы их в лепестках таят.Как персик бархатный, моей любимой кожа,А роза поутру с ее губами схожа,И как бы ни бывал душист и сладок мед,Но с медом губ ее в сравненье не идет.Сама любовь — стихи! Приходят в беспорядке,Как речь ее нежны, и, как дыханье, сладки,И все ее слова, и вид ее, и стать —50 Всё в строфы просится, всё хочет ими стать!Как только нежный взгляд, лучась, меня коснется, —Мой самый нежный стих в ответ ей улыбнется.Ее укрыли шелк и чистый, легкий лен —И, рифмой чистою и легкою пленен,Спешу ее в строке навек запечатлеть я.Блеск прелестей ее и тканей разноцветьеНайдут в моих стихах соперников: ониПоют о красоте, божественной сродни, —Об этой белизне, об этой пряди темной,60 О мраморной руке, прельстительной и томной...Но если бы она, откинув тонкий флер,Мой утолила пыл и напоила взор,Простоволосая, влюбленная менада, —Мне по плечу тогда была бы Илиада:Хоть замыслов моих полет и невысок,От струн гомеровых отречься б я не смог;Но снял бы с лиры те, что дух рождают ратный,Настроив прочие на легкий лад, приятный,Елену бы тогда я был воспеть готов70 И остров Схерию,[280] и шум его пиров.Чарующий напев моей Камилле нужен.Счастлив, кто с музами услужливыми дружен,Которые следят в задумчивой тишиПризывы нежные взыскующей души.Вчера я слышал, как беспечная КамиллаВ моих объятиях внезапно обронилаДве-три моих строки и прошептала вслед:“Люблю их повторять — стихов нежнее нет!”Абель, когда бы сам Вергилий слышал это,80 Вот кем тогда была б любовь моя воспета,Он зов геликонид[281] забыл бы рядом с ней —И были б счастливы Дидона и Эней.
