А ежели бы промолчал, ненадолго сдержавшись, то немного позднее, когда к царю вернулась удача и прежнее величие, получил бы он, думаю, большую благодарность за молчание, нежели за гостеприимство. Впрочем, несдержанность этого человека еще оправдывают в какой-то мере надежда и благожелательность.
13. А большинство болтунов губит себя вовсе без причины. Так, когда в одной цирюльне толковали о владычестве Дионисия, что, мол, незыблемо оно и несокрушимо, цирюльник, смеясь, заявил: «И это вы говорите о Дионисии, который каждые несколько дней подставляет горло моей бритве?» Услышав об этом, Дионисий приказал распять цирюльника. Весь род цирюльников болтлив неспроста: ведь у них собираются и засиживаются самые большие болтуны, заражая дурной привычкой хозяев. Царь Архелай, когда говорливый цирюльник, уже закутав его полотенцем, спросил: «Как постричь тебя, царь?», остроумно ответил: «Молча». И о великом поражении афинян в Сицилии возвестил цирюльник из Пирея, первым узнавший об этом от слуги одного из бежавших оттуда. Тотчас, бросив цирюльню, устремился он по дороге в Афины,
неся в город известие,
Поднялось, как водится, смятение, и народ, сбежавшись на собрание, стал доискиваться, откуда пошел слух. Привели и начали допрашивать цирюльника, не знавшего даже имени рассказчика и ссылавшегося на безымянного и никому не известного человека. В народе раздались гневные вопли: «Пытать злодея! Колесовать! Сам придумал! Сам сочинил! Кто еще слыхал? Кто поверил?» Притащили колесо, привязали к нему цирюльника. А тут как раз и явились с вестью о случившемся те, кому удалось спастись из похода. Все разбрелись, каждый со своею скорбью, оставив беднягу привязанным к колесу. Поздно, уже под вечер, освобожденный, он спросил стражника, слыхал ли тот, каким образом погиб полководец Никий. Вот так вот дурная привычка превращает болтливость в неодолимое и непоправимое зло.
14. Подобно тому как больные, принимающие горькие, противно пахнущие лекарства, чувствуют омерзение даже к посуде, так сами вестники несчастья ненавистны и отвратительны тем, кто их слышит. Верно сказал об этом Софокл:
Боль можно причинить и действием, и словами, однако для неутомимого языка не существует ни узды, ни преграды. Однажды спартанцы увидели, что храм Афины Меднобашенной ограблен и посреди его лежит пустой сосуд. Все сбежавшиеся были в недоумении, а один из находившихся там сказал: «Если желаете, скажу вам, что я думаю об этом сосуде. Грабители, идя на столь опасное дело, выпили цикуты и принесли с собой вина, чтобы, ежели останутся незамеченными, действие яда погасить и растворить чистым вином, если же их захватят, не пытки принять, а легкую, безболезненную смерть от яда». Когда рассказал он, как хитро все было задумано, стало ясно, что не просто догадывается человек этот, как было дело, а знает точно. И, обступив его со всех сторон, люди стали кричать: «Кто ты? Тебя кто знает? Ты откуда узнал?» Допрашиваемый так, он сознался, что был одним из грабителей. И разве не подобным образом были пойманы убийцы Ивика,1053 когда, сидя в театре, начали при виде журавлей со смехом перешептываться, что, мол, явились Ивиковы мстители? Между тем Ивик пропал уже давно, его разыскивали, и те, кто, сидя поблизости, услыхали этот шепот, тотчас ухватились за это и донесли властям. Так изобличенные, они были подвергнуты пыткам, и наказали их не журавли, а болтливый зуд, заставивший, словно Эриния1054 или Кара,1055 проговориться в убийстве. Как пораженные члены всегда влекут и тянут к себе соседние части тела, так и язык болтуна, постоянно охваченный лихорадкой и жаром, втягивает и вбирает все тайное и запрещенное. Поэтому, ставя преградою разум, всегда следует сдерживать и ограничивать его движение и напор, чтобы не оказаться глупее, чем гуси, которые, минуя на пути из Киликии Тавр, где множество орлов, взяли, говорят, в клюв по подходящего размера камню, послужившему для голоса запором или пробкою, и ночью пролетели незамеченными.
15. Если спросить, кто наихудший и вреднейший из людей, непременно любой назовет предателя. Однако Евтикрат, по выражению Демосфена, македонским лесом крыл дом,1056 Филократ, получив много золота, «покупал себе рыб и наложниц», Евфорбу и Филагру, предавшим Эретрию, царь пожаловал землю.1057 Болтун же — предатель добровольный и бескорыстный, не крепости или конные отряды продающий, а выносящий тайны из судов, из заговоров, из государственных споров, причем ни от кого не получает он благодарности, а сам благодарен уже за то, что его слушают. И то, что сказано о человеке, бездумно и как попало дарившем и расточавшем свое добро:
