22. Подобно тому, как Сократ предписывал удерживаться от блюд, разжигающих голод людей сытых, и от напитков, возбуждающих жажду, так и болтуну следует остерегаться тех речей, от которых ему больше всего удовольствия и в которых ему нет удержу, и сопротивляться их натиску. Воины весьма охотно рассказывают о сражениях, и поэт таким изобразил Нестора, без конца повествующего о своих славных подвигах. А у тех, кто добился успеха на поприще судебном или заслужил милость вождя или царя, случается род болезни, понуждающей их все время вспоминать и описывать, как пришли они, собрались, сражались, рассуждали, изобличали противников своих и обвинителей, как снискали похвалы. А радость много разговорчивей этой смешной неутомимости, ибо рассказами она вновь и вновь себя подогревает и возрождает. Поэтому и существуют люди, склонные по любому поводу вести такие рассказы. Ибо не только
но и голос мы прилагаем туда, где приятно, и на языке у нас то же самое, ибо так стремимся мы подпереть свою память. Так, обычное занятие влюбленных — словами воскрешать память о любимых; причем не только с людьми, но и с неодушевленными предметами о них говорить: «О, сладчайшее ложе», или:
Болтун, когда можно поговорить, — как щепка в потоке; а между тем кто до чего больше всего падок, того и следует остерегаться, не давать себе воли и одергивать себя, потому что в приятном можно и зайти далеко, и не знать, где остановиться. То же самое бывает с болтунами, если заходит речь о том, в чем по собственному мнению превосходят они других благодаря опыту или умению. Самолюбив и честолюбив тот, кто
Для любителя читать — это история, для грамматика — словесное искусство, для много повидавшего путешественника — рассказы о далеких странах. Этого также необходимо остерегаться, ибо подобные вещи столь же привлекательны для болтливости, сколь привычное пастбище — для скотины. Достоин восхищения Кир,1073 когда, соревнуясь со сверстниками, не на те состязания их вызывал, в коих мог одолеть, а на те, где был слабее, чтобы не огорчать их своими победами, а учиться у них себе на пользу. Болтун же напротив: ежели вдруг услышит речь, из коей мог бы чему-то научиться или узнать что-нибудь неизвестное ему, он отвергает ее и перебивает, вместо того чтобы воздать за нее ничтожнейшую плату — помолчать. А сам постоянно топчется на одном месте, и слова его — вроде старых и всему свету знакомых песен. Так у нас один, прочтя случайно две или три из Эфоровых книг, изводил каждого встречного и отравлял любой обед, без конца рассказывая о битве при Левктрах и о том, что за нею последовало, так что даже получил прозвище Эпаминонд.
