весьма подходит и к пустослову: «Нет, сообщая об этом, не друг ты, не доброжелатель; то лишь болезнь у тебя: пустословя, болтая, ликуешь».
16. Впрочем, все это следует понять не для порицания болтливости, но для излечения от нее: ведь от пороков избавляет нас осознание их и упражнение, но первым идет осознание. Ибо никто не станет искоренять и гнать из души своей то, что не раздражает его. А раздражают нас пороки, когда мы постигаем разумом, какой вред и позор они приносят. Так подумаем же о болтунах, кои вызывают ненависть, думая понравиться, докучают, стремясь угодить, подвергаются насмешкам, желая удивлять, тратятся, не получая прибыли; друзей обижают, врагам приносят пользу, себя губят. И первейшее средство для излечения названного порока — понять все беды, что от него приключаются.
17. Второе же средство — доводы обратного свойства: те похвалы молчаливости, которые и слушаются, и запоминаются, и всегда наготове; то, что в молчании есть нечто величавое и священное, нечто от таинств; то, что говорящих кратко и сжато, умеющих важную мысль выразить немногими словами всегда любили и почитали больше, чем распущенных и необузданных болтунов. Платон хвалит тех,1059 чьи речи коротки, насыщенны и плотны, уподоблял их искусным копейщикам. А Ликург, заставляя своих сограждан молчать, с самого детства преподавал им искусство говорить сжато и по существу. И как кельтиберы получают закаленное железо, зарывая его в землю, а затем счищая грязь, так и слово спартанца лишено шелухи и закаливается очищением от всего лишнего ради высшей меткости. Краткость и острота их ответов рождаются из многого молчания. Особенно следует указать болтунам, какова сила и красота этих свойств. Не таковы ли слова спартанцев Филиппу: «Дионисий в Коринфе».1060 А когда на это написал им Филипп: «Вот вторгнусь в Лаконику, всех вас изгоню!», отвечали ему: «Если». Когда же царь Деметрий в негодовании вскричал: «Одного лишь посла прислали ко мне спартанцы!», посол, нимало не испугавшись, сказал: «К одному одного». И древними мы восхищаемся за их немногословие. Ведь не стихи «Илиады» или «Одиссеи», не песни Пиндара начертали на храме Аполлона Пифийского амфиктионы,1061 а «Познай самого себя», «Ничего слишком», «Избегай ручаться», ибо восхищались весомостью и простотой этих изречений, в кратких словах запечатлевших чеканный смысл. Сам бог разве не бывает немногословен и краток в своих вещаниях? И Локсий1062 зовется так оттого, что больше чем неясности избегает многословия. И разве особенно не превозносят и не восхищаются теми, кто, обходясь вовсе без слов, то, что требуется, выражают знаками? Когда народ заставлял Гераклита высказать свое мнение о единодушии, тот, поднявшись на возвышение, взял чашу с водой, насыпал в нее пшеницы и, перемешав с мятою, выпил и ушел, показав тем самым, что тогда цветут в мире и согласии государства, когда довольствуются граждане своим достоянием, не стремясь к излишествам. Скифский царь Скилур,1063 отец восьмидесяти детей, находясь при смерти, велел принести связку дротиков и приказал каждому из детей, чтобы взял ее и разломал, собранную и связанную. Когда же каждый признал, что не может это сделать, он сам, вытаскивая дротики по одному, легко переломал их, показав детям, что единомыслие и согласие между ними — залог нерушимости и мощи, раскол же грозит бессилием и непрочностью.
18. Ежели это и подобное снова и снова будет твердить себе болтун, то, быть может, перестанет наконец получать удовольствие от пустых разговоров. А меня даже раб, о котором я расскажу, приводит в смущение, уча не бросать слов зря и твердо держаться раз принятых намерений. Оратор Пупий Пизон, не желая, чтобы ему докучали, велел своим рабам только отвечать на вопросы и не говорить ничего больше. И как-то раз, стремясь подружиться с Клодием, бывшим тогда в высокой должности, он приказал позвать его на обед, устроенный с подобающей пышностью. В назначенное время все собрались и ждали лишь Клодия; Пизон несколько раз отправлял раба, звавшего обычно гостей, поглядеть, не идет ли тот. С наступлением вечера Пизон отчаялся и спросил у раба: «А ты звал ли его?» — «Я-то звал», — отвечал раб. «Отчего же он не пришел?» — «А он отказался». «Что ж ты сразу-то не сказал?» — «А ты не спрашивал!» Но это раб римский, а аттический, «копая землю, поведает, на чем и как случилось замирение».1064 Сила привычки велика во всем. И вот об этом-то мы теперь и поговорим.
19. Не натягивая вожжи следует сдерживать болтуна, а побеждать его порок привычкой. Во-первых, пусть, если спрашивают многих, лишь тогда приучится отвечать, когда все остальные откажутся.
