Сочинения полностью

⁴⁷…владыкою храм воздвигнут добрым… — Первая базилика была воздвигнута Константином; Пруденций видел новую, которую начал перестраивать и расширять Феодосий (386 г.) и закончил Гонорий (базилика существовала до пожара 1823 г.). Об аллегорическом смысле экфрасиса см. Smith 1976, 49.

^49–54Крыты червонным листом все матицы… — Этот пассаж М. Робертс (Roberts 1989, 75f.) приводит в пример того, как в позднеантичной поэзии «параллелизм между мозаикой и литературой простирается даже до описательной терминологии»: сравнение с лугом, испещренным цветами, применяется и в экфрасисах, как здесь (ст. 54), и применительно к поэтическим произведениям.

⁵⁸В двух празднествах день блещется единый (lux in duobus fervet una festis). — Ср. Стаций. «Сильвы», 1,2,230: «Оба кипят уж праздничной пышностью дома (iam festa fervet domus utraque pompa)».

^{61 сл.}Поприщем пойдем моста Адрианова на противный берег. — Т. е. к Ватикану, где находится церковь св. Петра. Затем на леву сторону потока (laevam deinde fluminis petemus). — Где находится церковь св. Павла. Ср. Вергилий. «Энеида», IIl, 563.

⁶⁴…мольбы сугубит (duplicatque vota). — Ср. Вергилий. «Энеида», VIIl, 556.

Св. Киприан, ставший епископом Карфагенским в 248/249 гг. и претерпевший мученическую кончину в сентябре 258 г., — один из известнейших и плодовитых церковных писателей доникейского периода (см. напр. Фокин 2005, гл. III) и лицо, чья жизнь, деятельность и кончина засвидетельствованы детально (в частности, его мученичество отражено в сохранившихся Acta proconsularia); но, кроме того, это, вероятно, самый разительный пример деформации, совершенной Пруденцием с его историческим материалом. Сознательно или следуя уже сложившейся традиции (аналогичная ошибка сделана в 24-й гомилии св. Григория Богослова, 379 г.), но Пруденций смешивает Киприана Карфагенского с романическим персонажем, Киприаном Антиохийским, чародеем, обратившимся ко Христу (одним из важнейших предшественников Фауста в европейской литературе). Кроме того, с мученичеством Киприана Пруденций соединяет первоначально самостоятельную историю о трехстах мучениках, отказавшихся принести жертву идолам и прыгнувших в ров с негашеной известью. Эта легенда о мучениках, известных под общим именем Candida Massa, «белая масса», связывалась не с Карфагеном, а с Утикой.

Марта Маламуд указывает, что соединение двух Киприанов, «респектабельного епископа» и мага-соблазнителя, позволило Пруденцию разработать этимологические ассоциации: Cyprianus выводится из Cypris «Киприда», одного из имен Венеры; важность эротических ассоциаций сигнализируется введением слова amor в строке, следующей за первым упоминанием имени Киприана (amore et orenostrum, ст. 3).

Облик Киприана до обращения (длинные волосы, нежная кожа, прекрасное юное лицо) сближает его с типом прекрасного, но обреченного юноши, воплощенным в горациевском Лигурине («Оды», IV, 10), стациевском Эарине («Сильвы», III, 4) и в мифологических Аттисе, Нарциссе и пр., обобщаемых формулой sterilis amor, «бесплодная любовь». Чары Киприана давали ему неоспоримую силу в любовной сфере, но это сила не порождения, но обольщения, ведущего к разрушению социального порядка (см. ст. 24); Пруденций изображает Киприана as an Adonis-like sterile seducer. После внезапного обращения, характеризующегося моментальным переходом из молодости в старость, Киприан, сохраняя все символические потенции своего не изменившегося имени, остается носителем обольщающей силы, хотя перенаправленной: он воодушевляет своих последователей силою речи.

Африка в дни Пруденция была ареной донатистского раскола, причем обе стороны апеллировали к авторитету Киприана; таким образом, схизма оказалась спроецирована на его фигуру, делая ее амбивалентной. В изображении Карфагена Пруденций прибегает к ресурсам классической поэзии, именно к Вергилию (IV книга «Энеиды») и Силию Италику. «Сила Киприана — сила любви, и Карфаген связан, и в „Энеиде“, и в „Пунике“, с любовным безумием». Инфернальные мотивы в описании карфагенских узилищ (ст. 51 сл.) напоминают описание храма Дидоны у Силия (I, 81–98); Карфаген Вергилия и Силия — «центр мира эротической магии, роковой любви, некромантии и человеческих жертвоприношений». Пруденций показывает, что страсть, одушевляющая святого и его последователей, — вид безумия, ведущего не к единению с Богом, но к саморазрушению и бесплодию. Эпизод с Candida Massa ориентирован на начальную сцену овидиевских «Метаморфоз», но если у Овидия хаос расчленяется и оформляются отдельные стихии и вещи со своими несмешивающимися свойствами и твердым местом в мироздании, то у Пруденция, наоборот, стихии меняются характеристиками (ст. 78, 84) и отдельные вещи погружаются в нерасчлененное состояние.