О жанровой природе Perist. XIV см. статью Gosserez 2002, где анализируется соединение в этом тексте гимна, проповеди и экфрасиса; в отношении последнего заметим, что если гимн и строится как «последовательность 6 сцен или симметрических медальонов (процесс, вынесение приговора, чудо со слепым юношей, вызов [le défi], обезглавливание, взлёт) и седьмой картины (tableau): сцены увенчания, которая может соответствовать центральному изображению (иконы — Р.Ш.)» (ibid., 194), это не дает оснований говорить о жанровой специфике. Аналогичные tableaux Алан Кэмерон находил у Клавдиана (Cameron 1970, 269–273); о позднеримской поэзии вообще см. Roberts 1989.
Размер — алкеев одиннадцатисложник κατα στίχον, до Пруденция примененный Клавдианом в первой из четырех фесценнин на брак Гонория (см. Клавдиан 2008, 472). В этой отсылке к Клавдиану усматривают скрытое противопоставление двух 12-летних дев, выдаваемых замуж: Мария, дочь Стилихона, невеста Гонория — и Агнесса, Христова невеста (Fux 2003, 465).
1…в Ромуловом дому. — В Риме. В первом же стихе Агнесса связывается с именем Ромула; сцена с борделем, введенная в легенду об Агнессе Пруденцием, имеет подтекстом миф о волчице, воспитавшей Ромула и Рема. Ливий (I, 4, 2–8) приводит рационализирующую версию этого мифа, связанную с тем, что лат. lupa значит и «волчица», и «проститутка» (в параллель приводят обычно русское «шкура»). «То же удвоение совершается у Пруденция, ибо Агнесса, нетронутая дева, вынуждена принять роль проститутки, делающую ее этимологически вместе и девственной блудницей, и овцой (agnus) в волчьей шкуре» (Malamud 1989, 156). Маламуд подчеркивает, что сюжет гимна (как и в случаях с Ипполитом и Киприаном) определен игрой с именем Агнессы, которое Пруденций ассоциирует с греч. hagne «чистая», и лат. agna «агница». «Кажется, для Пруденция язык перегружен значениями. Слова для него являются сущностями: не простое совпадение, что он стал изобретателем аллегории с персонификациями. Его поэзия оперирует своеобразным семантическим детерминизмом: его героям, кажется, предопределено реализовать весь потенциал их имен» (ibid., 152, 180).
3Градских пред взором башен схоронена… — Могила Агнессы на Номентанской дороге, в 2 км от Porta Pia.
7Венец сугубый (duplex corona). — Этот лейтмотив (см. ст. 34–37, 81–84, 119–123) навеян Амвросием («Об обязанностях», I, 41, 203; «О девственницах», 1, 2, 5, 9).
9Засим и слава смерти свободныя (mortis deinde gloria liberae). — Ср. Гораций. «Оды», IV, 14, 18.
12Христом пылая (Christo calentem). — Ср. Perist. VI, 21; X, 732 сл.; XIII, 49. Смелое выражение: calere cum Abl. имело эротический смысл (Fux 2003, 470).
15 сл.На разный прежде лад искушаема — То речью льстивой вкрадчивого судьи… — М. Робертс замечает: «Преследователь Агнессы играет роль Киприана до его обращения… Perist. XIII и XIV дополняют друг друга; последний трактует полнее и с точки зрения женщины — объекта вожделения, вопрос о мужской сексуальности и о способности христианской девственницы противостоять обольщению, имплицитно поставленный, но не решенный, в Perist. XIII» (Roberts 1993, 120f.).
24…посвященна девства (dicatae virginitatis). — В 12 лет (возраст легального брака) можно было посвятить свою жизнь Богу; ср. Амвросий. «О девственницах», 1, 10, 58.
27 слл.Искать Минервы милость не примется… — О мифологических импликациях, связанных с этим неожиданным обвинением в преимущественном оскорблении Минервы, см. Malamud 1989, 159ff. Как девственница, противопоставленная Минерве, Агнесса соотносится, в частности, с Медузой Горгоной (миф рассматривается в овидиевском изложении): мотивы изнасилования, обезглавливания и смертельно опасного взгляда. Ф. Цейтлин (Zeitlin 1982, 147) квалифицирует суть Горгоны как «„genitalized“ head», указывает на ее апотропеическую функцию в военной магии и сравнивает с поведением женщин осажденного города, которое Плутарх («О доблести женской», ликиянки и Беллерофонт) описывает под названием anasyrma (они поднимали подолы, показывая врагу гениталии, — действие с тем же парализующим эффектом, что и взгляд в лицо Медузе). Агнесса отправлена в лупанар, Медуза изнасилована Посейдоном, и в результате обе наделяются парализующей силой: публичная обнаженность Агнессы действует как anasyrma. При этом Агнесса наделяется атрибутами мужской силы: сцена с парализованным юношей — инверсия мифа о Семеле, где Агнесса играет роль Зевса (ст. 46, en ales ignis fulminis in modum, содержит аллюзию на Горация, «Оды», IV, 4, 1 sq., укрепляя подтекстуальную связь с Зевсом отсылкой к другому его любовному приключению).
Специально о мотиве «похотливого взгляда» в мартирологических повествованиях см. Frankfurter 2009.
