Красный порошок начал медленно сыпаться, спитофора стала горячей и, вырвавшись из рук Софии, закружилась в воздухе. Чем сильнее она раскалялась, тем великолепнее становилась картина перед глазами девочки. Яркая вспышка – и красный ареол окружил спитофору, и она неподвижно повисла над головой Софии.
Невидимая волна накрыла двух путешественников. Свет стал мерцающим, синие вспышки и фиолетовые искры вращались вокруг них, словно торнадо. Ветер усилился – и комната вдруг исчезла… София почувствовала, как её засасывает вихрем вверх и она с огромной скоростью несётся прочь из дома.
Холод пронзил её до костей и тут же сменился адским жаром, опалив кожу. Руки и ноги не слушались, София уже не могла их контролировать. Только на спитофору все эти метаморфозы никак не повлияли: она, в коконе красного света, оставалась неподвижной рядом с Софией – только руку протяни.
Сэр Бадди прильнул к шее девочки, и она, сама того не сознавая, обхватила рукой маленького ворчливого грызуна, словно хотела защитить его от всех напастей.
Скорость возросла ещё больше, и всё расцвело тысячей красок. Две, три, шесть, десять радуг одна за другой поднялись в небе, золотые облака были прозрачными, подобно гигантским мыльным пузырям, пронизанным солнечными лучами. Горизонт исчез. Не стало ни верха, ни низа. Всё превратилось в один бескрайний пейзаж.
Было восемь часов утра десятого июня, когда леди Маргарет поднялась наверх и открыла железную дверь. Софии и сэра Бадди в комнате уже не было. Осталась лишь пустая коробка.
Леди Маргарет сложила руки на груди, большой сапфир на её пальце сверкнул в свете первых солнечных лучей, пробившихся через слуховое окошко. Леди прикоснулась губами к камню и пробормотала:
– Они улетели… улетели!.. – Чистое личико Софии и мохнатая мордочка мышиного лорда промелькнули у неё перед глазами. – Сейчас они в сиянии спитофоры, и я надеюсь, что с ними всё в порядке.
Леди Маргарет медленно спустилась по лестнице, молясь, чтобы перелёт прошёл без сюрпризов. Она была вся на нервах, и даже свежезаваренный расслабляющий травяной настой семян сбочитти не смог её успокоить. Опираясь на трость, она добралась до своего кресла, ожидая сигнала.
Ровно в одиннадцать кукушка в часах прокуковала время, и тут же засияла лежавшая на журнальном столике орболла с буквами «Aм».
– Амабель! – воскликнула старуха, беря в руки брелок-полумесяц.
И снова от её прикосновения вспыхнуло голубое облачко, из которого материализовался лист розового пергамента. Постепенно на нём проявились чёткие слова, написанные рукой верной мисс Купер. Леди Маргарет схватила пергамент, а орболла, слегка раздувшись, втянула в себя голубое облачко.
