Хэндол приложил ладонь ко лбу Софии и мягко надавил на него. Она замерла, чувствуя, как мощная энергия наполняет каждую частичку её тела. Смущённая, она вновь села рядом с Илой. От нескольких слов, сказанных ей Хэндолом, веяло мудростью, а ласковое прикосновение его большой руки придало ей спокойствия и уверенности.
Пошёл снег. Холод усилился. Обледеневший воздушный шар двигался вперёд только благодаря электрическим разрядам, пробегавшим по тросам. Однако вскоре он под мягкое падение снежных хлопьев опустился на вершину горы.
В темноте путешественники разглядели огни факелов, которыми размахивали двое озябших братьев Хэндола, ожидавших приземления шара. Такие же худые, как Хэндол, с белыми волосами и бородами, они любезно поприветствовали Гролио, Илу и Софию и пригласили их идти следом за ними. Отшельники направились к величественному зданию, освещённому огромными фонарями. Это и был их скит в старом монастыре из красного и серого кирпича, с большими арочными окнами и круглой башней. Снег, толстым слоем лежавший на крыше, сиял, как бриллиантовые цветы Илы Помпозы. Тяжёлая дверь распахнулась, и София оказалась в большом помещении с высоким потолком. От горевших жаровен, расставленных в центре и вдоль стен, исходило приятное тепло. Несколько факелов, вставленных в кольца на стенах, освещали скудную обстановку. На левой стене висели большие часы кованого железа. Стрелки показывали два часа ночи.
Внезапно висящий у двери предмет в форме воронки хрипло взвыл, словно труба, на которой давно не играли. Хэндол поспешил выключить звук.
– Извините, – сказал он, – обычно сюда никто, кроме нас, не заходит, и наш верный стражник, увидев незнакомцев, сделал то, что обязан: предупредил – здесь чужие. Нас в доме всего трое, но тревожные обстоятельства последних месяцев заставили нас снова привести его в действие. Как вам известно, барон Юкор и длинноухие не из самых желанных гостей.
При упоминании об этих отвратительных тварях мурашки пробежали по спине Софии, но она сумела оправиться от испуга, понимая, что угроза появления Юкора была постоянной.
Когда братья Хэндола повели Илу и Гролио по коридору в их комнаты, сам Хэндол взял Софию за руку и произнёс:
– Ты будешь спать здесь. – Он показал на деревянную дверь в соседнюю комнату.
– По правде говоря, я волнуюсь о сэре Бадди. Он тоже будет спать в этой комнате? – спросила София, ёжась, – она до того замёрзла в корзине воздушного шара, что до сих пор не могла согреться.
– Не беспокойся о нём. С Гролио ему ничего не грозит. Так что отдыхай себе. Или ты чего-то боишься? – Хэндол ласково улыбнулся девочке и поправил одеяло на её плечах.
– Нет, не боюсь, – ответила София. – Но… чужое… незнакомое место… – Она высвободила свою руку из руки старика.
– Там есть всё необходимое, чтобы согреться и хорошенько выспаться. А завтра утром поговорим спокойно. Пришло время узнать то, что тебе ещё неизвестно. – Хэндол впустил Софию в комнату и закрыл дверь, оставив девочку в полной неопределённости.
– Узнать – это хорошо… Пока что мне многое неясно, – тихо проворчала София себе под нос.
Её пьянил насыщенный аромат благовоний, тело обволакивало приятное тепло, будто она очутилась в уютном коконе. В небольшом камине весело горел огонь, справа от камина весь пол был устлан большими красными подушками. «Так это и есть постель! – догадалась девочка. – Да, на дворец совсем не похоже. Какой странный образ жизни у этих отшельников! Моя мама упала бы в обморок, увидев эту комнату», – подумала София. Потом повернулась к большому окну, и её глаза заблестели во тьме.
Девочка подышала на запотевшее стекло, потёрла его рукой, пытаясь что-нибудь увидеть. Но сквозь плотный занавес падающего хлопьями снега было невозможно разглядеть, что находится вокруг скита. Единственное, что различал глаз, – это очертания деревьев и скал.
Без сил от усталости девочка упала на подушки. Мысли в голове путались. Придвинувшись ближе к камину, где было светлее, она решила написать леди Маргарет. Слишком многое произошло, и страх, который ей не удавалось победить, лишал её уверенности, что она сможет выполнить своё обещание. Она боялась наказания, которому подвергнет её отец, узнав всю правду. Правду, которую невозможно объяснить тому, кто не бывал в Волшебных мирах. Она боялась, что её снова будут высмеивать эти три напыщенные зазнайки, объявив её сумасшедшей, выдумывающей дурацкие истории.
В голове прозвучала загадочная фраза Хэндола о том, что завтра она узнает то, чего ещё не знала. И это заставляло её беспокоиться больше, чем когда-либо.
