Мне показалось, что у нас получилась неплохая демонстрация дедукции, но Ули и слышать ничего не хотел. Он изо всех сил старался сохранить лицо перед хозяевами – а может, спастись от петли – и сдаваться так сразу не собирался.
– Брехня! – заявил он. – Если кто-то действительно застрелил Бу, как ты говоришь, какого черта он бросил пистолет в сортире?
– Этого я не знаю, – признал Старый, отвечая на подначку Макферсона стальным взглядом. – Было бы интересно спросить того, кто это сделал.
Ули скривил губу, однако не успел ответить, поскольку тишину нарушили аплодисменты.
– О, браво. Бра-во! – воскликнул Эдвардс, хлопая холеными мясистыми ладошками. – Вот это представление. Что дальше: будете доказывать, что небо синее? – Он повернулся к герцогу. – Не понимаю, какое отношение к нам может иметь смерть какого-то негра, вне зависимости от обстоятельств. Предлагаю оповестить соответствующие органы власти и заняться своими делами.
Я воззрился на него в изумлении, пораженный откровенностью, с которой бостонец выставил напоказ черствое сердце и недалекий ум.
Если бы я надеялся, что герцог уравновесит циничное бессердечие Эдвардса небольшой порцией простой человечности, – а я не надеялся, – то был бы горько разочарован.
– Совершенно верно, совершенно верно. – Старик так решительно закивал Эдвардсу, что затряслись все многочисленные подбородки. – Очевидно, что нам не о чем беспокоиться. Макферсон, займись этим.
– Да, сэр. – В глазах Ули сверкнула радость победы.
Герцог и Эдвардс направились к замку, без сомнения собираясь вернуться к делам более важным, чем какое-то там убийство, – то есть к таким, которые могут принести им деньги.
– Постойте! – окликнул их Старый.
Герцог развернулся, как кабан, которого дернули за хвост.
– Пожалуйста, – быстро добавил Густав. – Ваша милость. Сэр. Прошу меня простить за такие слова, но я не думаю, что это совсем уж не имеет к вам отношения.
– Ты о чем? – недовольно спросил старик.
– Видите ли… – начал Густав, и, хотя последовавшая за этим пауза длилась не больше нескольких секунд, я постарел лет на десять. Время раскрывать наши карты насчет Перкинса еще явно не пришло.
Оказалось, однако, что братец приберег в рукаве совсем другую карту.
– Позвольте спросить, сэр, – сказал он, – вас, случайно, не предупреждали, что в этой местности скрывается беглый маньяк?
– Маньяк? – фыркнул Эдвардс. – О чем, ради всего святого, ты толкуешь?
– Ну, наверняка даже к вам в Бостон доходили слухи о Голодном Бобе Трейси, – пояснил Старый. – Колорадский каннибал. Горный людоед. Его видели недалеко отсюда. Наш труп, конечно, не сварен с солью и перцем и не похож на дело рук Трейси, но как знать? Может, старина Боб просто не успел до него добраться. Как я уже сказал, есть веские причины сомневаться, что Будро застрелился. А если существует хоть какой-то шанс, что его прикончил Голодный Боб, то дело перестает быть местным. Вы скажете шерифу, что у вас на ранчо загадочный покойник, тот сообщит федеральному приставу в Майлз-Сити. А потом нагрянет полиция и перевернет здесь все, вплоть до последнего камня на пастбище.
Когда Густав договорил, у герцога сделался такой вид, будто он проглотил лягушку. Старик стиснул зубы, видимо опасаясь, что завтрак выпрыгнет наружу. Эдвардс смотрел не менее кисло, а сюртук у него на брюхе разве что не шевелился от выделываемых желудком кульбитов.
При виде мертвеца никто из них и ухом не повел, однако перспектива приезда шерифа на ранчо произвела оглушительный эффект. Почему?
– Это было бы… нежелательным осложнением, – выдавил Эдвардс.
Братец сочувственно кивнул.
– Несомненно. Но ведь все может сложиться иначе. Вы отправите одного из парней за шерифом, но тот прибудет не раньше следующего дня. Остается только использовать это время с толком.
– И расследовать убийство до прибытия властей, – выпалил Брэквелл, который теперь смотрелся гораздо бодрее Эдвардса и герцога.
– Это единственный способ избежать «затруднения», о котором упомянул мистер Эдвардс, – продолжал Густав. – Или мы сами разберемся в этом деле, или полиция налетит, как рой пчел.
– И кто именно проведет расследование? – спросил Брэквелл, хотя, видимо, уже догадывался.
– Что ж, я могу, – вызвался Старый.
– Ты?! – Эдвардс смерил моего брата таким взглядом, будто видел впервые. – Хотелось бы знать, что могло вселить такую уверенность в… – По всему было видно, что бостонец собирался сказать что-нибудь вроде «невежественного скотопаса», но, будучи в окружении целой толпы невежественных скотопасов, проявил осмотрительность и закончил словами: – …Такого, как ты.
– Я изучал методы наблюдения и дедукции, – ответил Старый. Не обращая внимания на смешки Макферсонов и некоторых других парней, в том числе, к моему разочарованию, из числа обитателей нашего барака, он немного повысил голос и добавил: – И прошу заметить, что вы бы и не задали этот вопрос, не помешай я сделать поспешные выводы.
– А ведь он прав, – заявил Брэквелл. – Я считаю, надо дать ему шанс.
– Это просто смешно, – ухмыльнулся Эдвардс.
– Да почему же? Не понимаю, что мы теряем.
