– Точно, – подтвердил Маккой. – Прямо перед рассветом.
– Прямо перед рассветом, – повторил Густав, слегка покачав головой и взглянул на меня. Я тоже кивнул, давая понять, что разделяю его недоумение.
Насколько я мог судить, мы распутывали загадку примерно тем же манером, что и Холмс, но ничуть не приблизились к ответу: скорее наоборот, только отдалялись от истины. Мы не только не знали, кто убил Будро, но сомневались даже во времени и уж тем более в причине убийства. Нам был точно известен лишь способ преступления – благодаря пуле в башке Бу.
– Ну что ж… я выяснил все, что хотел, – объявил Старый, вкладывая в голос побольше уверенности. – Вы все очень помогли, благодарю.
– Ну и кто, по-твоему, виновен? – спросил Глазастик.
– Да-да, скажи нам, Шерлок, – вставил Всегда-Пожалуйста Маккой, в голосе которого снова зазвенели злобные нотки. – Кто же убил Будро?
– Ну, если подумать… найдутся те, на кого я с удовольствием указал бы пальцем, – ответил Старый, тщательно подбирая слова, – но когда хочешь докопаться до правды, надо рассмотреть все ответы, даже те, которые не нравятся тебе самому.
– Просто дай знать, если понадобится подмога, – сказал Глазастик.
Старый грустно улыбнулся: хотя бы один из осиногнездовцев полностью на нашей стороне. Но тут братец уставился Глазастику за плечо, и улыбка мигом увяла. Проследив за взглядом Густава, я увидел, что к коралю пешком движутся шестеро: Ули, Паук, Дылда Джон и еще трое людей Макферсонов.
– Подмога обязательно понадобится, – ответил Густав Смиту, – но не сейчас. Нам с Верзилой нужно кое-что сделать, но придется справляться самим.
– И что именно нам надо делать? – спросил я, глядя на приближающихся со своими парнями Макферсонов.
У моего брата есть обыкновение отвечать на вопрос вопросом и отпускать замечания, которые заставляют чесать репу. Но сейчас его ответ не оставлял места для размышлений или сомнений:
– Бежим!
Так мы и поступили.
Мы не стали терять время, открывая ворота, просто перемахнули через ограду и бросились наутек, едва ноги коснулись земли. Я, конечно, понимал, от кого мы бежим. Но вскоре сообразил, что не имею понятия куда. Старый ответил на этот вопрос, устремившись прямо к замку.
Однако мы не успели. Когда до крыльца оставалось еще добрых двадцать футов, передняя дверь отворилась и оттуда шагнул Эдвардс, облаченный в один из своих плотных твидовых костюмов.
– Мне надо с вами поговорить! – заявил он, увидев нас.
Я бы предпочел бежать дальше, но Густав остановился, и мне пришлось последовать его примеру. Пока Эдвардс спускался к нам с крыльца, я оглянулся на кучку линчевателей во главе с Макферсонами. Те стояли у кораля и разговаривали с осиногнездовцами, злобно поглядывая в нашу сторону.
– Все еще ведете это ваше расследование? – поинтересовался Эдвардс. Он двигался медленно, очевидно до сих пор страдая после вчерашней скачки. Даже маленькой, накрытой салфеткой корзинки, которую он держал в руке, хватило, чтобы бостонец скособочился, точно пьяница, бредущий из одного салуна в другой.
– Да, сэр, все еще ведем, – ответил Старый. – Думаю, скоро вы потеряете двести этих ваших фунтов. – Брат смотрел на Эдвардса с издевательской ухмылкой, более естественной для наглецов вроде Маккоя.
– Значит, у тебя есть теория? – спросил Эдвардс. – А то и мнение насчет виновника.
Старый кивнул, изо всех сил изображая самодовольство.
– Именно.
Бостонец немного подождал, рассчитывая на продолжение.
– Ну? – не вытерпел он наконец.
– Что ну?
– Как ты объяснишь случившееся? Кого подозреваешь?
– О, говорить еще рано. Просто потерпите. Совсем скоро вы всё узнаете.
Было очевидно, что Эдвардсу не понравилось предложение «потерпеть» из уст простолюдина. Лицо бостонца, уже и так зарумянившееся на солнце до цвета арбузной мякоти, сделалось еще краснее.
– Ты отказываешься отвечать?
– У меня свои методы, и я рассказываю ровно столько, сколько считаю нужным, – ответил Старый, цитируя сами знаете кого. – В этом преимущество неофициального положения.
На секунду мне показалось, что Эдвардс сейчас нахлобучит корзинку прямо брату на голову. Но богатей ограничился презрительной усмешкой.
– Упрямься сколько хочешь. Для меня исход спора больше не имеет значения. К твоему сведению, я отозвал свою ставку.
Напускная наглость Старого едва не уступила место неподдельному удивлению, но ему все же удалось сохранить на лице улыбку.
– Пошли на попятную, значит? Пожалуй, мне стоит считать это комплиментом.
– Не стоит. Мое решение не имеет никакого отношения к твоим шансам на успех, хотя я своего мнения на сей счет не изменил.
– И все же на какой-то счет ваше мнение, видать, изменилось.
– Ну да, – пропыхтел Эдвардс. – Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что пари отдает дурновкусием самого грубого сорта. Человек мертв. И пусть с виду он был странноват, его гибель все равно не повод для забавы.
