Лорды и леди не привыкли ждать, тем более каких-то ничтожеств с грязью под ногтями и вымазанными в навозе сапогами. Однако Старый, отвлекая Эмили своими вопросами, все-таки заставил леди Клару ждать, поэтому, входя в гостиную, я боялся, что блестящие карие глаза предмета моих воздыханий испепелят нас гневом. Но беспокоился я зря, ибо, когда мы вошли, миледи приветствовала нас ангельской улыбкой.
Однако улыбка не могла скрыть встревоженность. Вокруг глаз и рта леди Клары пролегли морщины, которых я раньше не замечал, а гордая прямая фигура ссутулилась, поникнув, как увядающий цветок, что сгибается под весом собственных прекрасных лепестков.
– Джентльмены, – проговорила красавица. – Прошу садиться.
Эти три слова сулили привилегию, о которой я и не мечтал: нам предложили сесть в присутствии самой настоящей аристократки. Когда мы со Старым опустили свои обтянутые джинсами задницы на диван, я испытал столь опьяняющую смесь смирения и гордости, что голова едва не улетела с плеч, как сухой лист. Я украдкой взглянул на Густава, но братца, видимо, не впечатлила оказанная нам особенная честь. Кроме того, похоже, он совершенно преодолел присущую ему робость в присутствии женского пола, поскольку выглядел скорее заинтригованным, чем смущенным.
– Среди людей моего положения у нас на родине есть темы, которые считаются неподобающими для обсуждения респектабельными женщинами, – начала леди Клара. – Но поскольку американцы здесь, на Фронтире, известны… несколько более свободным отношением к вопросам приличий, надеюсь, вы не будете шокированы моей откровенностью.
Я энергично закивал, хотя Густав сидел рядом со мной совершенно неподвижно.
– Как мог бы подтвердить мой отец, я всегда без обиняков высказывалась по поводу финансов, политики и других вопросов, которые, как принято считать, не входят в круг женских интересов, – продолжала англичанка. – Убийство тоже относится к подобным вопросам, особенно убийство такого рода, с каким мы столкнулись сегодня. Мертвый негр, найденный в отхожем месте? Иные сказали бы, что ниже моего достоинства замечать такие вещи. Но я считаю, что смерть человека не может быть ниже любого достоинства. Равно как и не может служить предметом для шуток и праздных развлечений. Вы согласны?
Вопрос был адресован мне: возможно, леди Клара чувствовала, что я готов согласиться с любыми ее словами, будь то критика азартного характера ее отца или же утверждение, что небо красное, кровь синяя, а волосы у меня зеленые. Но Старый был нечувствителен к чарам красавицы.
– Мое расследование – никакая не шутка, – отрезал он.
– И мы полностью согласны с вами, миледи, – быстро добавил я, стремясь загладить неловкость. – В самом деле, не прошло и двадцати минут, как мой брат говорил почти то же самое мистеру Эдвардсу: мол, нет в смерти ничего забавного, это дело серьезное, и относиться к нему надо серьезно.
– Тогда вам обоим понятно, почему я нахожу пари моего отца с мистером Брэквеллом столь отвратительным, – отметила леди.
Я снова кивнул, но Старый сидел как деревянный истукан.
– Мне сказали, что представители органов власти прибудут завтра не позднее полудня, – сообщила леди Клара, и в ее голосе проскользнул холодок. – Наверное, с расследованием можно подождать, пока за дело не возьмутся профессионалы.
Она сделала паузу, давая моему брату еще одну возможность поступить по-джентльменски и развалить пари, отказавшись от расследования. Но он воспользовался паузой для того, чтобы перевести разговор со своей персоны на саму леди.
– Если вы и правда так цените откровенность, как говорите, то, наверное, не будете возражать, если я задам вопрос личного характера.
Тревожные морщинки на лице леди Клары обозначились четче, но, верная своему воспитанию, она сохранила невозмутимое выражение.
– Можете спрашивать.
– Благодарю. – Тон Густава стал чуть мягче. – Мне кажется странным, что вы – женщина, которая легко отметает представления о приличиях, – именно по моральным соображениям так горячо возражаете против пари герцога, хотя, согласен, поступок действительно бездушный с его стороны. Поэтому мне кажется, что вы хотели поговорить с нами по другой причине… и, возможно, она связана с кучей денег, которую ваш отец поставил на кон.
Леди еще какое-то время смотрела на моего брата, будто ждала, когда он задаст прямой вопрос. Потом медленно и сокрушенно кивнула.
– Стыдно признаться, но я действительно волнуюсь о деньгах.
– Двести фунтов – большая сумма, насколько я понимаю. А с деньгами у вас в семье не так уж хорошо, верно?
Я побагровел в ужасе от того, что Густав макнул деликатный носик леди Клары в те сплетни, которые мы слышали от Эмили и Брэквелла.
Наша собеседница вздохнула и еще больше сникла.
– Неужели о наших затруднениях знают даже индейцы? Да, мы не столь состоятельны, как раньше. Два Кэнтлмира, ранчо и наше имение в Суссексе, – вот и все, что осталось. Раз уж вы все равно в курсе, не вижу причин скрывать, почему мы так обеднели.
По обычно безмятежному лицу леди Клары пробежала тень, обнажив скрывающийся под внешним спокойствием гнев.
