– Наверное, примерно такого же размера, да. – Выражение лица леди слегка омрачилось, поскольку дорожными мешками пользуются те, кому не по карману более изысканные изделия. – Сейчас, когда мы здесь, саквояж мне не нужен, поэтому его положили вместе с остальным багажом в бельевой чулан на втором этаже. Эмили заметила пропажу утюга и нескольких подушек, после чего проверила все вещи. Единственное, что еще пропало, – мой саквояж.
– Что в нем лежало?
– Ничего особенного: немного денег и несколько личных вещей, какие дамы берут в поездку.
– Понимаю, – кивнул Густав, хотя вряд ли имел хотя бы отдаленное представление о «личных вещах», которые таскают с собой леди. – И вы думаете, что Будро, наш мертвец, и взял ваш саквояж?
– Это Эмили так считает. – Леди Клара пожала плечами, умудрившись сделать даже столь простое движение изысканным и грациозным. – Я сама не уверена. Может, погибший заметил вора и попытался его остановить. Надеюсь, впрочем, что это не так. Не хотелось бы думать, что человек расстался с жизнью из-за моих скромных пожитков.
– Гм-гм, – рассеянно пробормотал Старый. Его взгляд затуманился и стал отсутствующим, как бывает, когда человек смотрит внутрь себя.
– Хотите спросить еще что-нибудь?
– И да и нет, мисс Сен-Симон, – медленно проговорил Густав, с видимым усилием возвращаясь к реальности. – У меня больше нет к вам вопросов, но есть одна просьба.
– И какая же?
– Вы не могли бы привести ко мне своего отца? Я хочу задать несколько вопросов и ему.
Глаза миледи распахнулись так широко, будто мой братец попросил разрешения взглянуть на ее панталоны. И я не могу обвинять даму, поскольку у меня глаза тоже едва не вылезли из орбит.
Простолюдинам вроде нас не полагается обращаться к господам – разве что со словами «ужин подан» или «да, сэр, сию секунду!». Я не понимал, какой смысл донимать герцога вопросами. С тем же успехом можно тыкать палкой в осиное гнездо.
Леди Клара пришла в себя первой, вновь натянув на свое милое личико маску аристократической сдержанности.
– Подождите здесь.
Она встала и направилась через прихожую в бывший кабинет Перкинса. Когда дверь кабинета затворилась за мисс Сен-Симон, я повернулся к брату:
– Что за игру ты затеял? Сам знаешь, этот толстопузый сукин сын сейчас ворвется сюда и наорет на нас, если, конечно, вообще соизволит прийти.
– У меня на то свои причины, – спокойно ответил Густав.
– Будь я проклят, если вижу хоть одну. Почему ты упорно преследуешь обитателей замка, вместо того чтобы принюхаться к Макферсонам, а то и к Всегда-Пожалуйста…
Тут дверь кабинета снова распахнулась, и на пороге показалась леди Клара. За ней вышли герцог и юный Брэквелл, сменивший замшевое ковбойское великолепие на темный сюртук, более приличествующий молодому аристократу. Сила убеждения красавицы, сумевшей уговорить отца дать нам аудиенцию, безусловно, впечатляла, но не это заставило мое сердце забиться, а мысли – смешаться.
Окно в кабинете было широко открыто, и налетевший порыв ветра через открытую леди Кларой дверь принес оттуда в гостиную запах дыма. И не просто дыма. Я почувствовал столь хорошо знакомый мне едкий сернистый привкус.
Пахло жженым порохом.
Я быстро взглянул на Старого, чтобы проверить, уловил ли он привычный и все же столь неожиданный запах. Густав явно его уловил, потому что в сравнении с безграничным самодовольством, появившимся у него на лице, даже надувшийся павлин показался бы скромником.
Я почти слышал его мысли: «Пороховой дым! В кабинете! Мы нашли место преступления!» Однако я не видел повода для радости, потому что это открытие, отвечая на один вопрос, ставило множество других.
Почему никто в замке, услышав шум, не понял, что это выстрел? Зачем перетаскивать тело не куда-нибудь, а именно в сортир? И самый запутанный вопрос из всех: неужели кто-то из наших гостей убил Будро… и если да, то почему?
Начинать искать ответы следовало, конечно, в кабинете. Но путь туда преграждало существенное препятствие – и это препятствие было вовсе не радо нас видеть.
– В чем дело? – требовательным тоном спросил герцог, входя в гостиную. Он выступал с неторопливой уверенностью салунного вышибалы, который собирается выгнать пьяного забулдыгу, но вид у лорда был далеко не столь устрашающий, как ему самому казалось. Густые волосы давно поседели, тело бугрилось не мускулами, а складками жира, а лицо раскраснелось не столько от негодования, сколько от жары и быстрой ходьбы. Словом, герцог Балморал безнадежно состарился, но, по-видимому, сам этого до сих пор не сознавал.
Сесть он не соизволил, лишь бросил на нас, так и не потрудившихся встать, недовольный взгляд. Однако мой брат упорно продолжал плющить диван задницей, и я последовал его примеру.
– Спасибо, что уделили нам время, ваша милость, – начал Густав весьма небрежно и непринужденно, будто болтал с другим работником за тарелкой бобов. – Мы намерены задать вам пару вопросов. Просто чтобы добросовестно выполнить задание, понимаете ли.
