– Простите, но я все еще не понимаю, что мы должны найти, – пробормотал юный англичанин, когда мы с ним наконец приступили к порученному делу.
– Мне лишь известно, что это лист бумаги, – пришлось признаться мне. – И что он важный… почему-то.
Брэквелл взглянул на клочки и пренебрежительно пожал плечами. На большинстве обрывков попадались жирные буквы типографского шрифта.
– Не вижу здесь ничего важного. Просто рваная газета. Видимо, ее использовали как растопку.
– Ага. – Я тоже начал перебирать горелые клочки. – Здесь нет ничего такого… постойте-ка!
Один из кусочков отличался от остальных. Он сильно обгорел, но осталось достаточно – кружок чуть меньше мужской ладони, – чтобы понять: это не газета. Бумага была другая и без всяких надписей.
Перевернув обрывок, я обнаружил на другой стороне корявые расплывшиеся буквы. Основную часть текста уничтожил огонь, однако осталось несколько букв и цифр:
– Расписка, – объявил я, после того как прочел вслух все, что смог различить. – Это квитанция. Надо понимать, Ули Макферсону ее выписали за сало, пусть даже этот Даммерс не очень-то умеет писать.
– Это, должно быть, Фрэнклин Даммерс, управляющий ранчо «Ромб восемь» в Вайоминге, – пробормотал Старый, не поднимаясь с пола. – И как по-твоему, с чего бы Ули ехать в такую даль, чтобы купить сало? Это же просто жир, мог натопить сколько угодно из здешних коров.
Я пожал плечами.
– Видит бог, мыло он из него точно не варил. Вряд ли Ули вообще слыхал о мыле до приезда герцога и его компании.
– Простите, – вмешался Брэквелл. – Я ничего не понимаю. Не могли бы вы…
– Ба-а! А что это у нас тут? – воскликнул Старый. Он поднял что-то с турецкого ковра, закрывающего примерно четверть пола кабинета, и повернулся к нам, с гордостью демонстрируя находку, точно мальчишка, вытащивший из реки здоровенную форель.
Это был малюсенький кусочек обгорелого пуха – еще одно перо, такое же, как Густав обнаружил прилипшим ко лбу Будро.
– Так и знал, – заявил я. – У нас тут бродит цыпленок-убийца.
– Боюсь, что все равно не понимаю, – пролепетал Брэквелл. Он был настолько ошарашен, что, казалось, вот-вот лишится чувств.
– Не волнуйтесь, – утешил его я. – Я и сам ничего не понимаю.
Старый был слишком занят – и в слишком хорошем расположении духа, – чтобы отчитывать меня за дурачество. Он провел пальцами по круглой вмятине в ковре рядом с тем местом, где нашел перо. Ворс здесь был короче: не то вытерт, не то был придавлен тяжелым грузом.
– А вот и подтверждение, – сообщил Густав.
Недалеко от первой ямки в ковре виднелась вторая, точно такая же. Обе были около двух дюймов в поперечнике, на расстоянии полутора футов друг от друга.
Найти предмет, оставивший эти следы, не составило большого труда. Рядом у стены стояла оттоманка, и расстояние между ее ножками в точности совпадало с расстоянием между вмятинами.
Старый поднял на меня глаза.
– Подсоби-ка, – попросил он, видя, что мы оба пришли к одному и тому же выводу.
Я подтолкнул оттоманку, сдвинув ее ровно настолько, чтобы ножки попали в ямки на ковре. Мебель явно стояла на этом месте несколько месяцев, если не лет. Густав ползком обогнул мои ноги и стал разглядывать, что же пытались скрыть, передвинув оттоманку. Впрочем, ползать по полу было необязательно: пятна на ковре были хорошо видны и мне, и Брэквеллу.
– Но это же не может быть… – начал юный англичанин.
– Может-может, – перебил Старый. – Это кровь. Ночью здесь, в доме, произошло убийство, а никто из вас даже не заметил.
– Здесь? В доме?.. – Брэквелл покачал головой, словно можно было отказаться от неприятного откровения простым «нет, спасибо». – Не понимаю. Тот шум, что я слышал, не был похож на выстрел.
– Выстрел можно заглушить, особенно из такого маленького пистолета, как дерринджер. – Густав вскочил и поспешил на другую сторону кабинета. – Но не трудитесь понять детали. – Он раздвинул занавески и выглянул в окно, выходившее на бараки и кораль. – Предоставьте это мне.
В тот день братишка выдавал один сюрприз за другим, и моя способность изумляться, казалось бы, уже должна была полностью исчерпаться. Однако впереди было новое потрясение: когда Старый поднял раму и вылез в окно, у меня вылезли глаза и отвисла челюсть.
– Ну что ж, я нашел то, что искал, и даже больше, – заявил он, стоя под окном. – Подозреваю, что сюда вот-вот ворвется герцог, прохлаждаться не время. Я отлучусь на несколько минут. Отто, пока я не вернусь, делай то, что умеешь лучше всего.
– И что же?
– Говори. И не забывай слушать, потому как мне интересно, что скажет в ответ мистер Брэквелл.
– О чем говорить?
– Об Эдвардсе главным образом. И о том, как он связан с герцогом. И с Суссексской земельно-скотоводческой компанией. И с леди Кларой.
– Да нечего тут обсуждать. Эдвардс – просто очередной расфуфыренный идиот, у которого слишком много денег, вот и вся его связь с герцогом и компанией. – Я повернулся к Брэквеллу и поклонился вместо извинения: – Не сочтите за неуважение к вам и леди Кларе.
