– Уверяю вас, герцог никаких банков не срывал, – покачал головой молодой англичанин. – Скорее наоборот, я бы сказал. К тому же его светлость и без того был на грани банкротства: он проиграл бо́льшую часть своего состояния, а его предприятия здесь, на Западе, потерпели полный крах.
– Понятное дело. Большой мор жестоко ударил по всем скотным баронам.
Брэквелл заморгал, будто я заговорил задом наперед.
– Зима тысяча восемьсот восемьдесят седьмого, – пояснил я. – В тот год весь скот на ранчо замерз насмерть.
Молодой аристократ покачал головой и пожал плечами. Хоть он и приехал на ранчо с ревизией, но явно имел о скотоводстве смутное представление.
Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что Брэквелл поспешил объясниться:
– Вы должны понимать, что в тот год я штудировал латынь, математику и сонеты в частной школе Халламшира. У меня почти не было контактов с семьей, и уж тем более мне не докладывали об успехах наших разнообразных спекуляций. И меня вполне устраивало… и то, и другое. – Юнец, казалось, тут же пожалел о сказанном и взмахнул длинной рукой, словно отметая свои слова. – Так или иначе, Эдвардс и его светлость быстро сошлись и стали друзьями – все потому, что новый друг стал оплачивать ставки старины Дикки. У таких людей рано или поздно все сводится к деньгам, и вскоре герцог привел нового азартного пайщика в Суссексскую земельно-скотоводческую компанию. Таким образом правление компании получило вливание капитала, а Эдвардс стал вхож – хотя и не обязательно принят на равных – в высший свет Англии. Как меня учили в школе, это называется quid pro quo[9].
– В общем, рука руку моет.
Брэквелл улыбнулся.
– Да, очень меткое определение. – Его улыбка погасла. – Вот только Эдвардс и его светлость не собираются останавливаться на этом. Оба мечтают, чтобы их отношения стали еще более… официальными.
– В каком смысле? Неужели хотят пожениться?
Готов признать, что мои шутки часто не слишком уморительны, но и физическое страдание они причиняют не часто. Однако Брэквелл скорчился, будто я ударил его под дых. Похоже, так оно и было.
– То есть… нет, только не это, – выдавил я, возможно немного скорчившись и сам. – Такая благородная женщина, как леди Клара, замужем за такой кучей навоза, как Эдвардс? Невозможно.
Наш юный друг с грустью кивнул.
– Не могу не согласиться с вашей оценкой. Увы, что касается брака, у леди нет большого выбора. – Он замолчал, явно не желая открывать причины такого положения, но потом, вздохнув, заговорил снова, не дожидаясь моих уговоров: – У нее мало шансов найти респектабельного жениха. Кларе тридцать три года – далеко не молода, по мнению лондонских сплетниц и повес. Но, что еще хуже, она замешана в скандале.
– Вы имеете в виду дело мистера Холмса о знатном холостяке, когда герцог пытался женить одного из сыновей на богатой американке? Но разве справедливо пачкать грязью леди Клару? Ведь она не имеет к этому никакого отношения.
– Боюсь, у Клары есть собственный скандал, Отто. Правда, рад сообщить, что у доктора Ватсона не было повода писать о нем.
Брэквелл подошел к оттоманке и упал на нее, внезапно лишившись сил.
– Конечно, в деле был замешан мужчина. – Он вытянул свои ноги-жерди и уставился в потолок сонным отсутствующим взглядом. – Натаниэль Хорн. Я даже один раз видел его. Не могу винить Клару в том, что она, вопреки здравому смыслу, поддалась его очарованию. Высокий, белокурый, голубоглазый, с гладкой кожей; не просто недурен собой, а настоящий красавец. Он мог претендовать на благосклонность любой дамы своего класса или чуть ниже. Но никак не выше. И уж тем более не столь знатной, как мисс Сен-Симон.
– Что, не посчастливилось иметь состояние и громкий титул? – фыркнул я, почти сочувствуя этому Хорну.
Брэквелл издал короткий усталый смешок.
– О, все было много хуже. – Он снова поднял на меня глаза. – Хорн служил у герцога секретарем.
Я попытался представить, как старикан отреагировал на возможность породниться с наемным работником.
– Да-а уж, – протянул я. – И что стало с бедолагой? Его повесили или сожгли на костре?
– Уволили. И вдобавок с волчьим билетом. Дикки позаботился о том, чтобы его не наняли даже конюхом во всей Англии. Хорн, наверное, сбежал в Канаду или в Австралию, а то и сюда, в Америку, в поисках приличного места службы.
А ведь менее часа назад герцог обещал сделать со мной и Густавом то же самое. Когда я понял, что старик не просто сотрясал воздух пустыми угрозами, кишки у меня свились в тугой узел. Чтобы немного ослабить его, я обратил мысли к несчастьям, постигшим других.
– Полагаю, об увлечении леди Клары стало известно.
Брэквелл кивнул.
– Репутация семьи и без того уже была запятнана выходками ее брата Роберта. Мало было его катастрофической попытки жениться: он вдобавок еще и спутался с танцовщицей. Были и другие… инциденты, и в итоге о Сен-Симонах пошел слушок, что они любят якшаться с прислугой. Кларе удавалось оставаться выше сплетен, пока история о ее флирте с Хорном не вышла наружу. А дальше…
– Ни один респектабельный джентльмен теперь на нее и не посмотрит.
