– А при чем тут нос в кармане Бу? – спросил я. – И куда пропали утюг и саквояж из чулана на втором этаже? И почему все слышали выстрел в разное время? И зачем, ради всего святого, вытаскивать Бу из кабинета, чтобы бросить его в сортире?
– На эти вопросы ответы следующие: «Будь я проклят, если знаю», «Не уверен», «Я в замешательстве» и «Могу только догадываться».
– Значит, догадываться? Ну что ж, так лучше, чем «будь я проклят, если знаю». Выкладывай.
Старый кинул на меня еще один быстрый взгляд, словно стесняясь того, что собирался сказать.
– Это была случайность.
– Что-что?!
– Просто послушай меня, – попросил Густав. – Швед сказал, что слышал, как кто-то возился у сортира незадолго до хлопка выстрела. В этот момент повар шел в сторону дома, и, если кто-то вытаскивал оттуда тело, их пути могли пересечься. Поэтому труп и запихали в сортир, чтобы переждать, пока Швед пройдет мимо. Но ты же знаешь, какая там дверь: захлопнешь ее, и засов падает.
Братец покосился на меня, пытаясь понять, насколько безумным выглядит такое предположение. Но у меня, хоть убей, не было никаких других догадок, поэтому я попросил его продолжать.
– Засов падает, и мертвец заперт в сортире, – снова заговорил Старый. – И хотя дверь пытались открыть – помнишь те свежие царапины? – без инструмента тут не обойтись, да и время поджимало. Уже наступало утро, вслед за Шведом скоро должны были проснуться и остальные – не ломать же дверь при свидетелях. Вот преступник и сообразил бросить туда пистолет, чтобы все выглядело как самоубийство.
Для человека, который долго и упорно отказывался теоретизировать, мой братец выглядел весьма довольным. Однако я не мог участвовать в веселье, потому что мозг продолжали сверлить вопросы, превращая его в кашу.
– Что ж, это многое объясняет, – признал я. – Но не всё, далеко не всё.
– Угу, придется еще попыхтеть, прежде чем мы окончательно разберемся. – Густав поднял руку и постучал сбоку по тулье стетсона. – Но колесики крутятся. Просто дай мне еще немного сведений и времени на размышления, и я сварганю ответы, которые придутся по вкусу нам обоим. Кстати говоря, пожалуй, тебе пора рассказать, что ты узнал от Брэквелла в конторе.
Я кивнул: Старый выполнил свою часть сделки, теперь пришла моя очередь.
И я выложил ему всё: о жажде Эдвардса обрести респектабельность и о том, как грехопадение леди Клары может бросить ее в объятия наглого богатея. Хотя всего несколько минут назад братец был необычно разговорчив, теперь он замолк и не делал никаких замечаний, кроме редких кивков и хмыканья, пока я выуживал из памяти каждую деталь разговора с Брэквеллом. Когда выуживать стало больше нечего, я принялся вслух рассуждать, получится ли у Эдвардса захомутать леди. Его шансы я оценивал чуть ниже шансов снежинки в аду.
– Ладно, – наконец прервал меня Старый, – хватит сплетничать, кумушки. Настало время серьезной скачки.
Пнуть по заднице всадника, особенно когда сам сидишь в седле, – задача трудная и, пожалуй, даже опасная, однако я всерьез задумался об этом на секунду. Но вместо того, чтобы пустить в ход носок сапога, предпочел воспользоваться языком.
– Какая может быть серьезная скачка, когда Малыш Шерлок даже не сказал, куда мы направляемся?
Густав уставился на меня так, будто я назвал его «Малыш Сукин Сын».
– Думал, и без того ясно, – пробурчал он. – Мы поедем по этим следам.
– Следам? – Я мгновенно раскаялся в том, что переспросил, потому что, опустив глаза, тут же узрел дорожку, по которой без особого труда смогла бы пойти и Хелен Келлер[10]. Увлекшись разговором, я даже не заметил отпечатков на земле.
Теперь я разглядывал их, пытаясь понять скрытый смысл. Было ясно, что это следы колес и что ведут они на юго-запад, к той части территории «ВР с черточкой», насчет запретности которой Макферсоны весьма часто и убедительно напоминали осиногнездовцам. В остальном я даже не знал, что и подумать. Здесь скрещивались колеи разной глубины и свежести, превращаясь в голове в тугой клубок.
Но я не сомневался, что Старый видит нечто совершенно иное. Для такого знатока никаких клубков не существовало.
– Ну же? – поторопил я брата.
– Четыре свежих следа, совсем недавние, – ответил он.
Я снова уперся взглядом в примятую траву и взрыхленную землю под брюхом Козыря. Для меня клубок так и не распутался.
– Четыре свежих следа, говоришь?
– Две поездки в коляске, – пояснил Старый, – туда и обратно, потом еще раз туда и обратно, и обе за последние сутки.
– Ну что ж, маленькая экспедиция герцога – это уже два следа. А вот как насчет… О! Эдвардс?
Густав кивнул.
– Должно быть, он ездил сюда на свой «пикник».
– Но зачем мотаться в такую даль?
– Есть только один способ выяснить. – Старый пришпорил Ласку и поскакал вперед, не дав мне продолжить расспросы.
