Я крутился с боку на бок, терзаясь мыслями. Очень жаль было разбитое зеркало. Сумей я поговорить с Лин, разубедить ее в том, что непутевый папаша бросил ее вслед за мамашей, стало бы милее на душе. Когда-то давно король Филипп подарил зеркало-транслятор моему отцу в награду за верность, а тот подарил мне. А я — Лиенне. Зачарованные предметы — это реликвии и достойное наследство. Их не продают и не покупают, а лишь получают в дар от королевских магов как знак высочайшей милости. Я думаю, отец гордится своим зеркалом больше, чем мной, хотя я стал именно таким, каким он хотел меня видеть. (Правда, после моего феноменального перебега он уже вообще не захочет меня видеть). Презент Рамины получил трещину то ли при взрыве, то ли при телепортации, и выбрать адресат теперь невозможно. Не знаю, почему я не выбросил его. Наверное, начал увлекаться нелогичными поступками.
В очередной раз открыв глаза, я заметил, что в комнате стало светлее. Приблизилось утро, а отдохнуть не удалось. Голова налилась чугуном — вот и весь результат вылеживания. Дотянувшись до часов на столике и поднатужив зрение, я рассмотрел стрелки. Часы показывали начало третьего. Нет, утро не приблизилось, однако же, стало определенно светлее. Я закинул под потолок огонек, свесил с кровати ноги, чтобы встать и выглянуть в окно, а в дверь резко и неделикатно постучали. А потом, не дождавшись ответа, распахнули ее, и ввалились.
На пороге стоял Велмер — помятый и взбудораженный, в расшнурованных штанах, расстегнутой рубахе и босиком. Я был так поражен этим невероятным хамством, что захотелось расхохотаться. Пусть я давно не видел его одетым по форме, но это уже слишком. Подобное вторжение солдата к командиру среди ночи — это нечто из-за пределов разумного мира. Будь ситуация иной, нормальной, без бредовости последних дней, я бы вышвырнул его, конечно, заставив привести себя в порядок и зайти цивилизованно. Но у нас не та ситуация.
— Что, Вэл? — спросил я просто.
Он замер, сконфуженный, и, казалось, пораженный не меньше моего. Потом встряхнулся, отдал честь, и буркнул:
— Посмотрите в окно, капитан…
Я подошел к окну, и слегка отодвинул занавеску.
Улица выглядела странно. Небо затягивала плотная пелена, и ни лучика лунного света не пробивалось сквозь нее, но темнота не была кромешной. Воздух словно светился сам; он чуть искрился, будто наполненный микроскопическими, не выделяемыми глазом, светлячками. Крошечные огоньки постепенно удлинялись, принимая вид хаотичных штришков, и меняли цвет с серебристого на розовато-золотой. Становилось еще светлее. Штришки удлинялись до едва заметных нитей, а те вытягивались, переплетались между собой, образуя тончайшую легчайшую сеть.
Что это — какая-то неведомая магия? Что-то выходящее за рамки школ пяти магических сословий? Для чего оно? Меня охватило острое чувство, что зрелище — это только видимая часть явления. Что в этот самый момент происходит нечто незримое и неощутимое, но очень значительное. Нечто, находящееся под носом, но неуловимое. Злость вновь понеслась во мне порожистыми реками, как парой часов ранее в хозяйском доме.
Невесомая мерцающая сеть укутала улицу, заполнила пространство, словно упорядоченный туман. Дома, деревья, старый колодец — все запуталось в объемной паутине.
Я задернул шторку, и повернулся к окну спиной. Велмер стоял взволнованный и бледный, и мне стало стыдно за то, что я не могу его успокоить, объяснить явление, разобрать по пунктам, подобрать понятные сравнения, убедить в том, что ничего сложного и страшного здесь нет, надо только чуть втянуться, вникнуть, накопить опыт. Он на половину заклинаний реагировал так же — испугом и ступором, уверенностью, что ему никогда этого не постичь, но ничего. Мы со всем справлялись, и он все постигал. У него были грубые руки рубаки, но неуклюжим деревянным пальцам удалось придать гибкость упорными упражнениями. Он был рассеянным и нервным, его воли не хватало на управление энергией, на необходимую концентрацию, но и это прошло. Мое терпение огранило его, моя поддержка научила его верить в себя и чувствовать себя магом, и это важно для меня. Потому что если я не могу быть опорой, то зачем я нужен?
Я сел на кровать, намереваясь улечься и продолжить бессонное наминание боков. На то, что в ближайшее время удастся заснуть, я больше не рассчитывал. Велмер не уходил, и я его не торопил. Я ждал, когда он скажет то, что хочет сказать, или уйдет, если хочет уйти.
— А что, если я решу уехать? — выпалил он, смущенно хлопнув себя ладонями по бедрам. — То есть…
Он замолчал, не договорив. Найрис и Ксавьера все-таки подселили ему эту идею. Он задумался о том, что на самом деле не пристегнут цепью к замку Эрдли.
— Ничего, — ответил я равнодушно, укладываясь.
Клянусь, обида дернулась на его мордахе.
Прости, отговаривать тебя я не буду. Хотя, вероятно, буду жалеть, что не отговорил.
