Да, да… Сословие — это основная характеристика человека. Если во всей Тиладе лишь я принадлежу к высшему сословию, значит, лишь я могу и должна стоять наверху.
Но…
— Так кто же убил королеву? — вопросила я, сообразив. — Мой конкурент?
Риель кивнул.
— Об убийце пока ничего не известно, но, вероятнее всего, у тебя появился соперник. Если это так, то скоро он заявит о себе. Когда это случится, мы обдумаем меры. А пока, Тэя, тебе следует готовиться к отправке. Телепортатор уже на Ласточкином утесе, и Лилиан больше не угрожает тебе. Господин Гренэлис отправится с тобой. С ним ты можешь опасаться только собственного страха.
Велмер Виаран.
Дама встала перед домом с таким видом, как будто перед врагом. Я про себя называл ее дамой. Называть генералом мысль не поворачивалась — не знаю, почему. Она такая яркая, сочная и красивая, а генералы, по моему представлению, должны выглядеть по-другому. Они должны быть насупленными и поджатыми, и блеклыми, как носки. Мы с ней телепортировались из моей камеры к вампирской башне — я сбежал, а она сопроводила меня. Вокруг висела липкая жара, а я мерз, как будто был весь мокрый и больной. Дышалось трудно, и живот сводило тревогой. Хорошо, что Кианте пошла со мной. Она офицер, но даже если бы со мной пошел простолюдский ребенок, все равно было б лучше, чем одному.
Дверь была заперта, и отмычка моей дамы не помогла.
— На двери печать, — сказала она, и швырнула в стекло камень.
Швырнула так небрежно и грубо, как я сам бы швырнул, если бы она не опередила меня на секунду.
— Осмотримся, — сказала она, забравшись внутрь через разбитое окно.
С юбкой и возрастом забралась так ловко, как молодой я в штанах.
Мы быстренько обежали комнаты трех этажей, и встретились на втором. В доме оказалось пусто, как она и обещала. В камере она сообщила, что вампир отбыл в Лойдерин, в Эрдли, что дома его не будет. Что это удачное время для визита. Так и вышло.
— Я — вверх, ты — вниз, — скомандовала она, и двинулась на чердак, а я двинулся в подвал.
Подвал был не заперт, но я почему-то остановился перед входом. Глотнул ртом воздух, но он застрял в горле. Я подавился и закашлялся, и, толком не откашлявшись, зашел в подвал. Там, в каморке за распахнутой решеткой сидел на полу капитан, и улыбался мне так ясно, как брату. Как будто я родной ему — так улыбался. Хотя раньше за ним вообще особо улыбки не водилось. Он не из тех, кто морду растягивает чуть что.
Я забыл про порядок, и в лицо ему смотрел, а он меня не одергивал. Так, как будто ему безразлично. Как будто нет у него порядка. Как будто я вправду его дурачковатый, но любимый младший братишка, которого он вырастил вместо родителей. О, как бы мне хотелось, чтобы это было так! Чтобы он меня вырастил, а не всратая школа. Но это глупо. Он всего на восемь лет старше, и никак не мог бы меня вырастить, даже если бы давно нашел. Он всего на восемь лет старше, а ощущение, что на все сто.
— Пойдемте отсюда, — бормотнул я сжатым голосом, и махнул рукой на выход.
Я предложил это, хотя, конечно, чувствовал подвох. Ведь не стал бы он сидеть в подвале при незапертой двери, сам бы вышел, без моего предложения. Он в двух словах рассказал мне о «ловушке», и меня накрыл такой ужас, какого я еще не знал, наверное. Такой холодный, скользкий, заросший щупальцами и присосками кошмар, который всю грудь собой занимает, сердце перетягивает, и все, ты дышать не можешь больше, и соображать не можешь. Ты как будто умер, только еще стоишь на ногах; и в какую-то стенку около тебя бьются чувства, но не пробиваются, не достают до тебя, потому что если они прямо сейчас до тебя достанут, то ты не сможешь их вытерпеть. Они в два раза, в десять раз больше тебя, и ты разорвешься, если они тебя наполнят.
— Что с леди Хэмвей? — спросил он спокойно, уже не улыбаясь.
Я перестал быть ему родным. Он вспомнил про какую-то леди Хэмвей, и я подвинулся, уступая ей передний план.
— В Лойдерине, — ответил я глухим бормотанием, растерявшись, чему-то удивившись. — Вампир с ней, Лилиан мертва. Канцлер говнюк, кинул меня в тюрячку. Кианте вытащила меня, она здесь. Пожалуйста, придумайте, как выбраться отсюда, капитан. Я же не уйду без вас!
Он неторопливо встал, немного потоптался по каморке, разминаясь, и опять сел на подстилку. Одежда на нем болталась, а ввалившиеся щеки были такими заросшими, что почти бородатыми. Под глазами темнели тени, но в целом он выглядел более-менее ничего. Походка была бесшумно-упругая, как обычно.
— Что ты планируешь делать? — спросил он, посмотрев на меня с подстилки, и я расхохотался.
Что я могу планировать? Разве я умею планировать? О чем он вообще? Я вообще никуда не пойду, сказал же. Вот и весь мой план.
— Вэл…
Не знаю, как тихий голос пролез через громкий хохот, но пролез. Я его услышал, и перестал ржать, как псих.
— Сядь, — попросил он.
Я сел на пол, а кулак на вытянутой руке уткнул в стену. Мне хотелось оставить вмятину, но стена — камень, она прочнее моего кулака.
— Я хочу знать, куда ты пойдешь, когда выйдешь из этого дома, — сказал капитан твердо.
