— Давайте будем честны, — продолжил он, глядя на меня сверху вниз, и оттого смотрясь еще представительнее, чем за секунды до, — Риелю нужны гарантии. Ваши личные отношения отнюдь не так надежны, как родство семей. Ваш брак с его братом будет прекрасным первым шагом к сближению двух стран.
Да боги, конечно, он прав! Риель открыто и беззастенчиво заговорил о своих интересах относительно Тилады при нашей первой встрече на его веранде. Я ведь не безголовая незабудка, чтобы полагать, будто он взялся помогать мне бескорыстно!
Почему, когда он назвал меня чужим именем в постели, мне не было так больно, как сейчас?..
— Свадьбу нужно устроить вскоре после коронации, не затягивая, — категорично бросила я, рывком вставая. — Как вы считаете?
Кеттар кивнул мне с уютной дружеской улыбкой.
Популярное мнение, что нет на свете ничего нуднее, длиннее и бессмысленнее, чем книга «Жизнеописание аббата Миланира» я разделяла до этого дня. В этот день — день своего бракосочетания — я осознала, что нет на свете ничего нуднее, длиннее и бессмысленнее, чем свадьба в Тиладе.
Все началось ранним утром, еще затемно, когда толпа незнакомых тетушек ввалилась в мою спальню, и почтительно выкинула меня из постели. Это такое странное ощущение: с одной стороны ты королева и с тобой вежливы, а с другой — неотесанная бестолочь, которую всему надо учить, а иначе ты спутаешь ночной горшок с молитвенником. Тетушки выкинули меня из постели, и начались бесконечные часы наведения красоты.
Вероятно, мои помощницы считали, что я не мылась последние пару месяцев, потому что купальные процедуры продолжались не менее трех часов. Меня терли, скоблили, намыливали, полоскали, втирали в меня попеременно зловонные и ароматные субстанции, снова намыливали и полоскали, снова умасливали субстанциями, терли и скоблили, намыливали и полоскали… Они так старались, будто хотели, чтобы на торжестве вместо кожи у меня была одна непрерывная ссадина.
Мытье оказалось подготовкой к другой муке — созданию прически. Меня дергали и тянули за волосы, запрещая шевелиться, крепили на голове некие металлические конструкции, обклеивали шиньонами и накладками, вплетали в пряди ленты, нити, бусы, усыпали блестками и какой-то трухой, обрызгивали липкими парфюмированными жидкостями. Продолжалось это невыносимо долго, а результатом стало немыслимое искрящееся нагромождение на голове, грозящее раздавить меня своим весом.
Я думала, что ужаснее наряда, чем наряд для коронации, мне уже не придется надеть, но я ошибалась. Свадебное облачение кроме того, что весило больше меня самой, еще и позвякивало, похрустывало, поскрипывало, и действовало на нервы подобно туче приставучих мух. Меня как будто поместили внутрь колокола, но не монолитного, а состоящего из сотен слабо закрепленных деталей. В этом кошмаре мне предстояло ходить во время официальной части мероприятия, а для вечернего бала полагалось переодеться в платье, стоимость которого приближалась к стоимости целой усадьбы с пахотными землями, охотничьими угодьями и чистокровными жеребцами. Это было платье, в котором выходила замуж мать Риеля, доставленное телепортом, потому что на шитье своего не было времени, а все вычурные наряды крошечной Лилиан категорически не подходили мне по размеру.
Когда подобающий вид был приобретен, началась череда церемоний. Первая из них — церемония очищения (ведь я еще недостаточно очищена!), которую будущие супруги проходят поодиночке. В специальном помещении специальный представитель духовенства читал специальные тексты, а я повторяла их с видом барашка — слово в слово, интонация в интонацию. Поначалу мне хотелось хихикать, потом — ругаться, а после я почти заснула, абстрагировавшись от смысла речей, благоговейного лица сановника, и даже от башни из металла и накладных волос, проминающей мне череп. Пробубнив священные тексты, я отмыла душу, подготовив ее к новой ступени развития, и свежевымытой душой посочувствовала своему жениху Райлану, для которого этот бессвязный набор заковыристых оборотов звучал еще и на чужом языке.
После духовной подготовки началась собственно церемония бракосочетания. Священник — древний, как замок Эрдли — изрекал долгую-долгую речь на устаревшем диалекте, и мы с Райланом оказались в похожих условиях: оба не понимали практически ничего. Немногочисленные гости, уместившиеся в придворной часовне, я убеждена, впали в глубокую летаргию наравне с нами, а толпе, оставшейся на улице, повезло больше. Конечно же, они развлекали себя болтовней и шутками, прикладываясь к элегантным фляжкам, и определенно не утруждались поддержанием трепетного почтения в облике. О том, что священные чтения завершены, я догадалась благодаря служке, поднесшему амулеты на маленьком золотом подносе. Мы с Райланом торжественно украсили грудь друг другу знаками Двух Светил, крепко взялись за руки, как детишки на прогулке, и с этого момента стали называться супругами.
