Далее под возгласы, аплодисменты и бравурную музыку нас препроводили в сияющий зал, где, стоя на невысокой платформе, мы пропускали через себя длинную вереницу благородных подданных, принимая их цветастые поздравления. Да, подданные не ограничивались скромными репликами вида «поздравляю, желаю счастья», ни в коем случае! Каждый счел себя обязанным реализовать вычурное выступление, максимально наполненное лестнейшими эпитетами, известными цитатами из мудрых книг, а также красивыми иностранными фразами, не выходящими из моды с позапрошлой весны, как будто в конце праздника будет подведен итог, и автор самого претенциозного обращения получит дорогостоящий приз и всеобщий почет. Мы с Райланом стояли на постаменте плечом к плечу, улыбались сквозь боль в изнывающем от улыбки лице, кивали, подавали руки для поцелуев, и мне тогда казалось, что это испытание — одно на двоих — начало нашей невинной ласковой дружбы.
Когда неторопливая река поздравляющих пересохла, произошло кое-что воистину благодатное — нас покормили. Обед был коротким и легким (а для королевской свадьбы — так просто убогим), и после него традиционные таинства продолжились. Особый ритуал, чтобы в новой семье было много детей. Особый ритуал для процветания и благополучия. Особый ритуал, по итогам которого ты приобретаешь мудрость предков, знающих все о счастливых браках. Особый ритуал против любовных соблазнов на стороне. Особый ритуал просто ради ритуала… Все смешалось в моей голове, внешняя суматоха оттеснила сознание, и я уже начала забывать, что, собственно говоря, сейчас происходит, и зачем я здесь, и зачем здесь все эти люди.
А еще требовалось непременно выйти на балкон со стороны города, и послушать счастливые вопли народа. Затем — на балкон со стороны моря, и послушать, как пушки палят в сумеречный дождливый горизонт. После этого мои верные тетушки переодели меня в платье умопомрачительной стоимости, в котором я из последних сил станцевала один танец с мужем на балу, и оставила публику развлекаться еще седмицу.
Этот день показался мне самым утомительным в жизни — дни топтания знойной ниратанской степи не шли с ним ни в какое сравнение — а закончился он довольно неожиданной первой брачной ночью. Неожиданность ночи заключалась в том, что провела я ее… с Ксавьерой.
Ксавьера Дионте.
Я проиграла пари. Пусть до крайности окольными путями, но наша фигуристая красотка-принцесса (ныне королева, кстати) затащила канцлера в постель. Об этом судачил весь двор, и это не было пустыми сплетнями. Какой я была бы безопасницей, если бы не отделяла сплетни от фактов? Сливочная куколка недобросовестно, но все-таки составила конкуренцию Триджане, и это означало, что надо мной нависли глобальные перемены. Честь и самолюбие обязали меня выполнить условие пари — даже вопреки желаниям победительницы. Глубокой мокрой осенью мы с Индрой прибыли в Лойдерин, дабы отдаться служению той, которая нас видеть и знать не хотела. Да, она не подпустила бы нас близко, но мы прибыли не просто так, а с важной информацией в рукаве, и телепорт, организованный Триджаной, обеспечил нам проход в святая святых — тиладские королевские покои.
В длинной холодной галерее — кишке гигантского каменного животного — мы встретили забавную процессию — кучку старых теток в белых мешковатых шмотках, возглавляемую молодой блондинкой в аналогичном наряде. У всех были распущенные волосы и раскрасневшиеся от пара купальни моськи, а на каждой моське, кроме той, что принадлежала блондинке — торжественное благоговение.
— Ой, а зачем они нарядились пододеяльниками?
Индра пихнула меня в бок, и ткнула в процессию пальцем с пакостным обгрызенным ногтем.
— Боги, какая же ты варварша, — простонала я, перекосившись. — Ты хуже меня, Индра, без обид.
Эта дурища даже не узнала королеву. Она ткнула в нее пальцем, вот обезьяна!
Тетки в свите раскудахтались, из ниоткуда вывалилась стража, но лапушка-Альтея всех заткнула и разогнала. Она, конечно, не была мне рада, но и того отвращения, к которому я готовилась, не выразила. Она вроде бы даже удивилась не слишком сильно, как будто я — такая хрень, которой не стоит и удивляться. Она выглядела уставшей, смиренной, преисполненной терпения, что неудивительно, ведь, чтобы пережить тиладскую свадьбу, запас терпения необходим колоссальный. Наверное, у нее просто не было сил на эмоции относительно меня.
