— Он ведет себя так хорошо, что у меня сдают нервы, — заявила она, для сочности притопнув ногой. — Я ждала, что он будет лезть во все мои дела, выступать с предложениями, которые на деле повеления, но его абсолютно не влечет власть. Он высказывает свое мнение только тогда, когда я спрашиваю его напрямик. Тебе не кажется это подозрительным?
— Эмм…
— Ксавьера, у него ведь есть возможность править страной!
— Ээ…
Она подбросилась над диваном и оказалась на ногах. Иллюзорно-нежное лицо перекосилось гаденькой плаксивой гримасой.
— Я боюсь, Вьер… — простонала она с хлюпающей горечью, и расплакалась, как дите.
Она упала назад на диван, будто сраженная стрелой. Ее губы тряслись и кривились, маленькие бледные кулаки терзали подол, подошвы елозили по полу, из горла неслось едва слышное поскуливание. Умеешь ты, государыня, психовать так, что я пугаюсь.
Я резво плюхнулась на ее скользкое безе, и потрясла ее за плечо.
— Эй, величество, что случилось-то? — пробормотала я с робостью.
Неужели вампир «поймал» ее в свою «ловушку»? Если так, то беда.
Она продолжала истерить, не реагируя на меня. Я потрясла ее за плечо значительно настойчивее.
— Альтея, я сейчас тебя ударю, — предупредила я сурово, начиная терять терпение.
Она уткнулась лицом мне куда-то в район сисек, руками обжала талию, и рыдала от всей души, почти бесшумно содрогаясь. Это было ужасно. Я терпела, пока могла, потом отпихнула ее от себя и встала.
— За такое полагается прибавка к жалованию, — бросила я грубо, пытаясь рассмотреть наличие или отсутствие монарших соплей на груди своего кителя. — И дополнительный отпуск.
Она дрожащей ручонкой вынула надушенный платочек из бездонных недр своих одежд (я бы в жизни не нашла какой-то крошечный платочек в подобных чертогах), и элегантно утерлась. Дымка иллюзии оставила ее лицо безупречным — ни красных глаз, ни опухшего носа — никаких следов приступа бурного рева.
— Я была у Риеля, когда он говорил с кеттаром через зеркало, — с нервным придыханием молвила она, отпив остывшего чая. — Кеттар не знал, что я там — я не попадала в отражение и молчала. Они заспорили из-за чего-то, и Риель чуть не умер. — Она бормотала сбивчиво и неуклюже, как школьница, не выучившая урок. — Он сказал всего пару слов против, и начал задыхаться. Он был синий, держался за шею, терял сознание. Вьер, это страшно, когда ты находишься в нескольких шагах и видишь своими глазами. Когда ты слышишь рассказ или думаешь об этом — далеко не так страшно. Когда не видишь, все абстрактно. Когда видишь — это реальность, твоя реальность, понимаешь? Он даже не сделал ничего, просто не согласился с чем-то, и «ловушка» начала убивать его. А я стояла у стены, зажав рот ладонью, и не могла даже подойти, потому что кеттар увидел бы меня. Я не могу позволить ему превратить меня в рабыню, Вьер. Я боюсь действовать, но бездействовать боюсь еще больше. Я все решила, у меня есть идея. Я даже уже сделала…
Неловкими трясущимися пальцами она отстегнула брошь от корсажа — летящую чайку из мелких жемчужин, и показала мне. Я не стала задавать вопросов, позволив ей вещать по порядку.
— Риель сказал, что его нельзя убить, но ведь это не так. Кеттар — тоже человек, просто очень осторожный. Он всегда носит свой щит, который ничем не повредить, проверяет еду и питье на яд или снотворное, после случая с Лилиан он и воду в ванне, наверняка, проверяет. Из-за щита его нельзя ни задушить, ни сжечь, ни раздавить каменной плитой…
— Можно утопить, наверно… — буркнула я, зачем-то перебив ее.
Она задумалась на секунду, и кивнула.
— Может быть. Это вариант. Но у меня есть свой. Я уже давно об этом подумала, но мне хотелось успеть получить от него больше пользы. Я еще так мало успела изучить! Жаль избавляться от него, но тянуть больше нельзя. После увиденного у Риеля я не смогу скрывать страх, он заметит и заподозрит что-то. Я должна нанести удар первой, пока он еще расслаблен.
— Да говори ж ты свой вариант, трепливое ты пирожное!
Она вдруг улыбнулась — причем как-то криво, сверкнув клыком — так, что улыбка получилась хищно-зловещей. Сверкнувший клык дал мне немного веры в серьезность ее намерений и реалистичность плана.
— Я так и не научилась делать телепорт! — торжественно-счастливо изрекла она. — Я телепортировала яблоки и кактусы, и они всегда были всмятку. Никакой щит не спасет от портала, созданного моими кривыми руками! Я избавлюсь от вампира с помощью его же изобретения.
Она покатала брошь на раскрытой ладони, и я догадалась, для чего ей такой плотный слой иллюзорного «макияжа». Украшающие чары должны скрывать чары телепортатора, чтобы учитель-вампир не заметил его на венценосном корсаже своими чувствительными тренированными перстами. Я вспомнила, что брошь в виде чайки красовалась на ее наряде и вчера. Она готовилась, настраивалась, выбирала момент. Ее внезапные, выбившие меня из колеи рыдания на самом деле не внезапны — это напряжение, которое больше не умещалось внутри.
